– Какой еще таблички? – сердито встопорщилась борода Адалета.
– «Оставь надежду всяк сюда входящий», – загробным голосом Иванушка процитировал пришедшие на ум строки из поэмы Диадента.
И заработал сразу четыре одинаково убийственных взгляда.
– Если надо кого приободрить, развеселить или успокоить – теперь вы знаете, к кому обратиться, – ядовито прокомментировала Сенька стих классика.
– Ну что, может, передумаем? – вопреки совету Диадента не желающий оставлять надежду – хотя бы на благоразумие пассажиров – задал вопрос Масдай.
– Нет, – решительно мотнул лохматой головой Мьёлнир. – Полетели. Прорвемся.
– Прорвемся, порвемся… – кисло вздохнул ковер, пожал кистями и, словно не летел по воздуху, а спускался по лестнице в полной темноте, осторожно, сантиметр за сантиметром, стал погружаться в черный жирный мрак рябиновой арки.
Едва последние его кисти скрылись из царства солнечного света, в воздух, затхлый и безжизненный,[70] взвился светящийся белый шар и целое облако шустрых зеленых искр.
– К-кабуча… – прошипел чародей, отгоняя пухлой рукой от лица и волос свое игривое, но назойливое творение. – Еще хуже, чем в Хеймдале… Не-ет… Приличному магу ни тут, ни там делать нечего, это я сразу понял, еще когда опозорился с ночным зрением во дворце той сладкой парочки, как же их там звали…
– Убери свою мелкоту. Моего огня хватит, – как мог, утешил его бог.
– И моего кольца, – удовлетворенно погладила серебряную кошку на своем пальце Серафима.
– Сзади света уже не видно… – оглянулся и грустно проговорил Олаф.
– Ничего, прорвемся… – пробурчал Мьёлнир и стал посылать сверкающий шар то направо, то налево, то вверх, то вниз, не исключено, что в поисках полосатого столбика со стрелкой с надписью «Дорога в Хел. Внимание: одностороннее движение».
– Куда теперь? – нервно поеживаясь и подрагивая всеми ворсинками, поинтересовался Масдай. Громовержец помолчал, словно надеясь, что кто-то другой ответит на провокационный вопрос их транспортного средства, но, не дождавшись, нервно откашлялся, покрутил головой и неуверенно ткнул пальцем вперед.
– Там должна быть река. Река Забвения, – медленно проговорил он, словно школьник, вспоминающий выученный когда-то давно урок. – Каждая душа, прибывающая в Хел, пересекает ее, чтобы потерять воспоминания о себе, своей семье, соседях – короче, обо всем, что волновало ее при жизни.
– Кошмар… – передернула плечами Сенька.
– А если в нее погрузить живое человеческое существо? – научный интерес заставил волшебника забыть про приставучих светляков и потянуться за записной книжкой. Бог нахмурился.
– Не знаю. Но, лучше, по-моему, не погружать. И не погружаться.
– Не слишком информативно, – разочаровано поджал губы чародей, но тут же ученую голову посетила иная светлая мысль. – Конечно, можно было немного зачерпнуть и прихватить с собой с целью научных изысканий…
– Нет.
Запрет Мьёлнира был коротким, категоричным, и обжалованию не подлежал.
Как стук захлопнувшейся двери склепа.
Спорить с ним не стал даже Адалет.
Сияющий мячик Мьёлнира висел теперь прямо по курсу, озаряя всё в радиусе двадцати метров слепящим белым светом.
Неспешно, но всё же, быстрее, чем ранее, Масдай продвигался над территорией предполагаемого противника, ощупывая или оглядывая всё вокруг своими чувствами, неведомыми ни богам, ни смертным. Прошло часа полтора, прежде чем волшебник надумал задать громовержцу вопрос, тихо занимавший к тому времени уже всех, включая верного кумиру Олафа:
– А ты уверен, бог, что мы летим в нужном направлении? Ты упоминал какую-то реку… Склероза, кажется? Где она? Не может быть, чтобы мы ее так незаметно проскочили.
– И не думаешь ли ты, что в холодном Хеле должно быть несколько… э-э-э… похолоднее? – расстегивая ворот рубахи до середины груди, обмахнулся давно снятой шапкой Иванушка.
И не успел Мьёлнир сообразить, стоит ли что-нибудь соврать, или можно просто нагрубить, к хору сомневающихся присоединился сын конунга.
– Глядите!.. Вон там, на горизонте, что-то красным отблескивает!
Конечно, где тут был горизонт, а где нет, в кромешной тьме подземного царства было разобрать сложно, но в стороне, указанной рыжим воином, мрак и в самом деле окрасился оранжевыми всполохами.
– П-по-моему… – Мьёлнир поморщился как от целого литра прокисшего лимонного сока с искусственными подкислителями. – По-моему, это Мусспельсхайм. Горячий Хел.
– Ошиблись дверью? – с веселым удивлением предположила Серафима.
– Ну что? Обратно летим, или как? – брюзгливо, но с едва заметной тенью воскресшей надежды спросил Масдай.
Стиснув зубы и одарив царевну горящим взглядом, громовержец кивнул лохматой головой.
– Назад.
Такого облегчения у ковра не вызвало бы даже одновременное исчезновение всех пассажиров.
Со всего Белого Света.
