- Можно,- подтвердил Петька.- Как залез на него, прыгать расхотелось, в коленках заломило. А слезать еще страшней - внизу хихикают.
- А я думал, ты ничего не боишься. Все так думают.
- Так и есть,- хвастливо ответил Петька.- И ты так думай…
- А ты говорил…
- А ты не слушай…
Сергей как-то странно посмотрел на Петьку, даже очки снял и вздохнул.
- Мне почему-то с тобой хорошо,- сказал и засомневался.
- Это ты Любке говори,- резко ответил Петька и, оглядывая пруд, добавил задумчиво: - Широкий. И глубина в некоторых местах метра четыре…
- Пойдем в заливчике лягушек смотреть! Разгребем снег, лед ладонями отшлифуем - все на дне будет видно.
- Ну их к лешему! - отмахнулся Петька.- Чего на них глазеть? В школе насмотрелся. Режут их там и радуются, как сердце живое бьется. Нет бы пристукнуть, а потом уж распарывать.
- Так надо,- пожал плечами Сергей.- Зря ты ушел из нашего девятого.
- Возможно,- неопределенно ответил Петька.
- Не вернешься?
- Не вернусь.
- Плохо. Сейчас всем нужно учиться,- неторопливо говорил Сергей, добавив для большей убедительности: - Век такой.
- А ты знаешь генератор ультразвукового излучения?
- В институте узнаю.
- А я уже знаю…
- Странно. А не хочешь учиться.
- Я хочу знать то, что меня интересует, и давай не будем больше о школе.
- Хорошо, не будем,- согласился Сергей.- Пошли?
- Пошли.
В поселке недалеко от своего дома Сергей, загоревшись какой-то идеей, сказал:
- Ты приходи ко мне!
Петька весь подобрался, нахохлился и с некоторой обидой проговорил:
- Как же! Так и разрешил твой отец в гости меня звать!
- А ты приходи! Не бойся! Папа ничего не скажет Он такой. Хоть сейчас пойдем!-торопливо стал уговаривать Сергей, беспокоясь, как бы Петька не отказал.
- Нет, сегодня не пойду.
- Ну, тогда до свиданья,- прощаясь, протянул руку Сергей.
- Ступай. Свидимся еще,- буркнул Петька и зашагал в сторону своего дома.
Но домой Петька зайти не решился, отец мог не пойти на работу, у него хватало отгулов, и он по необходимости оформлял их задним числом. Посчитав оставшуюся мелочь, Петька поднял повыше воротник и, ссутулившись, направился к магазину. Что-то жалкое и печальное было в его сгорбленной фигуре. За день ботинки промокли, и по Петькиному телу все чаще пробегал озноб. Петька купил две зачерствелые булочки и бутылку молока. Все это он рассовал по карманам и пошел за магазин, где стояло много пустых ящиков и где можно было хоть немного спрятаться от ветра. Ел он неторопливо, равнодушно оглядывая прохожих. Многие показывали на него пальцем и что-то говорили. Петька не хотел да и не старался узнавать их.
Маленькая бродячая собачонка с обвисшими сосульками шерсти, пробегая мимо, остановилась, затем, беспокойно перебирая передними лапами от голодного нетерпения, поползла к Петьке. Загнанные, плаксивые глаза собачонки виновато смотрели на него. Ну, чем она про-винилась перед ним? Слабая, брошенная, забытая. Она даже боялась случайно тявкнуть и разозлить человека. Петька осторожно протянул руку и погладил вздрагивающую собачью морду.
- Иди ко мне, иди, цуцик. Жрать хочешь? Это мы мигом.
Петька отломил полбулочки, смочил молоком и сунул под нос собаке. Та напряженно вытянула шею, трусливо взяла хлеб и жадно набросилась на него, терзая немощными челюстями. Петька поднялся с ящика на прозябшие ноги и пошел прочь, не замечая луж. За ним, не отставая, семенила короткими кривыми ногами облезлая промерзшая собачонка.
Плотный северный ветер гнал по равнине белые нескончаемые ручейки снега. Они, извиваясь, то невесомо стелились над настом, то опадали, прятались ненадолго в низинах и бежали дальше. Поле от этого казалось зыбким и живым, как море.
Из города, визжа буксующими колесами и громыхая расшатанными бортами, катил старенький грузовик с одиноким пассажиром в кузове. Пассажир сидел на жиденьком слое соломы спиной к кабине, поджав к груди длинные, с острыми коленками ноги. Сбоку от него, ближе к левому борту, сиротливо валялся туго набитый школьный портфель с крапинками ржавчины на хромированном замке. На замке можно было различить нацарапанное гвоздем или еще чем-то острым: «Андрей Самарин».
- Андрюха,- высунулся из кабины молодой парнишка-шофер.- Тебя к дому или куда? Я на станцию еду!
- Лучше к дому,- глухо ответил Андрей и пододвинул портфель поближе к ногам, уставившись на него грустными, невидящими глазами. Потом его взгляд, растерянный и обреченный, приподнялся над бортом машины и упал куда-то на окраину города, где заметно отсвечивала белизной пятиэтажная средняя школа.
