Здание ВНИИСИ вполне отвечало тенденциям городской архитектуры второй половины ХХ века. Сразу видно, что на создание этой, антисоветской по сути, структуры ушли огромные деньги, которые можно было потратить с большей пользой для страны. Заправляет здесь Джермен Михайлович Гвишиани — зять Косыгина и человек, к которому прислушивается сам Андропов, а следовательно — и другие члены Политбюро, включая, вероятно, и самого генсека.
Пять лет назад, осенью 1972 года, этот, тогда еще малоприметный заместитель начальника Госкомитета СССР по науке и технике, посетил Австрию, чтобы в живописном Лаксенбургском замке под Веной встретиться с представителями Римского клуба, для учреждения Международного института прикладного системного анализа. Там его, скорее всего, и завербовали, сориентировав на развал Советского Союза.
Уж не знаю, что они к нему применили — «медовую ловушку» с последующим шантажом или просто купили, но по возвращению домой Гвишиани принялся активно продвигать в верхах идеи интеграции экономики СССР в мировую, читай — западную финансово-промышленную структуру. И чтобы данная интеграция проходила успешнее, Джермен Михайлович предложил создать советский филиал МИПСА, призванный якобы для усовершенствования системы управления первым в мире социалистическим государством.
И буквально на следующий год стартовал так называемый «Хельсинкский процесс», который привел к подписанию в 1975 году «Акта по безопасности и сотрудничеству в Европе», который, кроме Союза, подписали еще тридцать четыре государства. Собирались ли они его соблюдать — другой вопрос. Главное, что советское правительство взяло на себя, навязанное спецслужбами США и Западной Европы, обязательство соблюдать права человека, собственными руками заложив мину замедленного действия под страну.
На волне эйфории, захлестнувшей, увы, и советский народ, под шумок довольно бессмысленной с точки зрения освоения Космоса, программы «Союз — Аполлон», когда американцы пристыковали в нашему новенькому кораблю свое ржавое корыто, в стране, как поганки, после грибного дождя, стали расти так называемые «хельсинкские группы». Пятая колонна, подпитываемая шмотьем, деньгами и подрывной литературой, начала действовать незамедлительно.
Пикеты на Красной площади, с лозунгами
Уверен, что особых надежд на этих шумных ненавистников моей Родины не возлагали даже их хозяева. Внутри Союза об их деятельности знали мало, а западный обыватель если и ужасался судьбою несколько посаженных по уголовке персонажей из далекой, непонятной России, то тут же забывал о них. Своих проблем было выше головы. Куда больше западные «поборники демократии» полагались на людей, вроде Гвишиани, пригревших впоследствии и Гайдара и Чубайсова, того каким он был прежде, и многих других могильщиков СССР.
И вот теперь мне предстояло с ним познакомиться, потому что Романов, пользуясь своим положением члена ЦК, сразу потащил меня в кабинет будущего академика, директора ВНИИСИ. Рядом с первым секретарем Ленобкома, я шагал по коридорам института, в сопровождении личной секретарши Гвишиани, ловя на себе любопытные взгляды молодых сотрудников, особенно — сотрудниц. Обычные парни и девчонки в белых халатах, наверняка, увлеченно работающие, уверенные в том, что занимаются важнейшим для страны делом.
Их и таких, как они, энтузиазм следует повернуть на благое дело. Общая концепция требуемых для спасения СССР изменений уже начала складываться в моей голове. РПЦ — это лишь начало, хотя и немаловажное. Реформировать нужно все — науку, производство, образование, культуру, армию, милицию — но не по западным лекалам, а по своим, которые еще следует создать. Так кому их создавать, как ни этим умненьким Буратино, с такими чистыми, еще не помутневшими от дешевого цинизма глазами?
Хозяин директорского кабинета встретил нас широкими грузинскими объятиями. Правда, обнял он только Григория Васильевича, а со мною ограничился рукопожатием. Я, конечно, не отказался от него, но почувствовал настоятельное желание немедля вымыть руки. Гвишиани тут же распорядился принести коньяку и чурчхелы, усадив нас в глубокие кожаные кресла. На меня он почти не смотрел. Впервые видит? Возможно. Во всяком случае, сейчас все его внимание было направлено на Романова. Все-таки большая шишка. Гадает, небось, членкор, кого это к нему привел член Политбюро ЦК КПСС. Или все-таки знает?
— Григорий Васильевич, представишь мне своего юного спутника? — наконец спросил Гвишиани. — А то он сидит, молчит. Коньяк не пьет. Чурчхелу не ест. Обижает хозяина.
