— А вот так! — в сердцах выкрикнул всегда уравновешенный Косыгин и продолжил уже спокойнее. — Завербовали его в Австрии. Между прочим — через бабу, которая оказалась шпионкой… Я тебе давно говорил, что он у тебя бабник, а ты верить не хотела… По заданию ЦРУ хотел развалить СССР. Я знаю, о чем говорю. Он мне сам в этом признавался.
— Да не может этого быть, — не унималась его дочь. — Он же сын чекиста! Охранника самого Берии.
— Нашла о чем вспомнить… Ни Берии, ни Гвишиани-старшего давно уже нет… Много воды с тех пор утекло, дочка. И мир изменился и Союз… Слишком много по заграницам стали шастать… Враждебные голоса по радио по ночам слушать, вот и нахватались их гнили… Ты вот о бабнике своем воду льешь, а об отце ты подумала?.. Какая тень на меня ляжет?.. Зять Косыгина — агент зарубежных разведок!.. Кое-кто может втемяшить в башку Леониду мыслишку: может зять и тестя своего завербовал? То-то он вылез со своей реформой… Брежнев, конечно, не Хозяин, но ведь Подгорного-то, к примеру, не пожалел. Снимут меня со всех постов. А тебя попрут из твоей библиотеки. Да и Таньке с Алешкой жизнь могут сломать. Вот о чем надо думать… Так что, пока не поздно, подай на развод. Я похлопочу, чтобы вас развели без проволочек. Сама фамилию смени и детей уговори. Будете Косыгины, чем плохо?..
В дверь кабинета в доме в Архангельском, где происходил этот разговор, постучали.
— Да! — рявкнул Алексей Николаевич.
Дверь приоткрылась и в щель сунулась крысиная — как считала Людмила Алексеевна — мордочка горничной.
— Людмила Алексеевна, извините, там вас спрашивают!
— Кто там еще?
Горничная воровато оглянулась и сообщила громким шепотом:
— АНДРОПОВ!
— Сейчас я ему все выскажу! — подскочила Гвишиани.
— Держи язык за зубами, Люська! — рявкнул отец. — Помни, с кем говоришь!
Людмила Алексеевна уже не слушала. Она ринулась к двери, едва не размазав по стенке горничную, которую искренне ненавидела, подозревая, что та спит с ее мужем. Ворвалась в столовую, но увидев ледяной взор Председателя КГБ, разбилась о него, как о стену. Все то, о чем только что говорил ей отец, предстало перед ней с беспощадной ясностью. Боже мой, что будет с детьми! Они же только-только на ноги встали…
— Здравствуйте, Людмила Алексеевна, — сказал Андропов. — Прошу вас, сядьте. У нас будет трудный разговор…
Ноги и так ее не держали. Она рухнула на диван, забыв о ярости, которая душила ее минуту назад.
— Хочу сразу уточнить, Людмила Алексеевна, что ни на вас, ни на ваших детях сложившаяся ситуация не отразится. Я лично прослежу за этим. Более того, если такие факты все же будут иметь место, сразу же обращайтесь ко мне. Лично.
— В чем обвиняют моего мужа? — с трудом проговорила она.
— Это вы узнаете от него.
Гвишиани медленно выпрямилась.
— Мне разрешат свидание с ним?
— Простите, я не точно выразился. Вы узнаете это из его письма.
— Вы привезли его письмо, Юрий Владимирович?
— Вот оно. Прочтите.
Главный чекист страны протянул ей сложенный вдвое листок. Без конверта. Ну конечно же, он читал это письмо. Кто бы сомневался. Дрожащими пальцами Людмила Алексеевна развернула листок.
