Даже отвечать очевидным на очевидное не было никакого желания. Я подал знак, поправляя горлышко своей водолазки. Теперь, если мне завяжут глаза и начнут водить кругами, по договорённости со Стёпой я начну возмущаться, протестовать и отказываться от встречи. И тогда сработает план «Б», когда мы берём бандита и начинаем быстренько и очень эффективно, хотя для него и весьма больно, спрашивать. Более того, несмотря на то, что этот план был на втором месте, и я, и Степан не без оснований предполагали, что именно его придётся реализовывать. Сомнений не было, он всё скажет, что нам надо, и покажет ту самую заветную дверь в квартиру. Нужно лишь только найти болевой порог, который есть у каждого человека.
Они перешли черту, когда стали угрожать моим близким.
— Давай быстрее! — подгонял меня тем временем бандит.
Я намеренно чуть замедлял шаг, даже два раза остановился, чтобы завязать шнурки на ботинках. Причём я это делал именно там, где мы сворачивали в закоулки. Нельзя допустить, чтобы Степан потерял нас из виду.
— Давай уже, заходи в подъезд! — прорычал бандит.
— А ты, как я посмотрю, не ленинградец, — театрально возмутился я, выигрывая хотя бы несколько секунд.
— Давай! — сказал бандит, подталкивая меня в парадную.
— Хе! — я ударил бандита в живот. — С чего ты решил, что мне можно приказывать? Ты же даже не знаешь, кто я!
Удар я наносил прямо у входа в парадную. Почему? Было предположение, что кто-то может контролировать вход. По крайней мере, мы со Степаном сошлись во мнении, что это самый верный способ проследить, чтобы никто другой не зашёл, и чтобы мы не привели хвост.
— Ты что делаешь? Охренел? Пырну гадёныша, и на Илью не посмотрю! — услышал я голос из-за угла дома.
Так и есть. Неполные идиоты, оказывается, эти бандосы. Подельник не стерпел, что его товарища бьют, и обнаружил себя. Может, они и умные, но излишне эмоциональны, не могут при необходимости сдержаться. Впрочем, смог бы ли я сдержаться, если бы били Степана? Или он смолчал бы, если бы бандит мне влепил? Так и есть. Смогли бы, точно, потому как договаривались о подобном заранее.
— Всё-всё, я больше так не буду, — примирительно поднял я руки, заходя в парадную.
Теперь было бы ещё неплохо узнать, на каком этаже располагается та самая квартира. Насколько я знаю фарцовщиков, они старались снимать квартиры на первом этаже. Так или иначе, к ним ходят люди, и, если эти люди будут шастать по всем этажам, всегда найдётся та сердобольная старушка, которая обратится в милицию. Более того, если что-то пойдёт не так, то с первого этажа всегда сподручнее выпрыгивать и убегать. В идеале — снимать двухкомнатную квартиру, причём делать это не в самом захудалом месте, не в строящихся спальных районах. Любому покупателю должно быть удобно добраться до квартиры, или же должно быть удобно самому фарцовщику возвращаться туда после промысла в центре города.
— Иди уже! — потребовал бандит, замахнулся на меня, но я посмотрел ему в глаза, давая понять, что этот удар для него бесследно не пройдет.
Наверное, сейчас в голове у бандитов только одно желание: чтобы Илья позволил им оторваться на мне. Всё-таки фарцовщик держит свой силовой блок в достаточном повиновении. И наверняка дело не только в вознаграждении. Чем-то он их зацепил, они у него на крючке. Возможно, Илья даже помог этим ребятам выйти на свободу — или подогревал их, когда они сидели на зоне. В принципе, это неважно.
Когда мы шли к месту, я всё оглядывался по сторонам, также смотрел, не наблюдает ли кто сверху. Одет я был по погоде: ветровка с капюшоном, причём, не по размеру, она болталась на мне, словно балахон. Так что лицо моё узнать не должны, как и лицо Степана. Да и никого я не заметил. Удачное время выбрали мы, причём донельзя символичное. Прямо сейчас по телевизору идёт передача «Человек и закон». Это своего рода ток-шоу из будущего. В ней рассматривались и обсуждались судьбы людей, алкоголизм, преступления, деятельность правоохранительных органов. И люди с превеликим удовольствием подобное смотрели. Более того, если у кого-то не было телевизора, а таких советских граждан в 1977 году ещё имелись немало, то шли коллективно — с пирожками, порой и с бутылочкой водочки — смотреть эти передачи к соседям. Ну как же не посмотреть про борьбу с алкоголизмом и не выпить рюмочку-другую за победу над этой пагубной привычкой!
— Не подгоняй меня, дай шнурки завязать! — пробурчал я.
— Во второй, блин, уже раз, — заметил бандит, притормозив, чтобы я мог согнуться и перевязать узел.
Теперь я был уверен, что Степан знает, где находится искомая квартира. Мы договорились, что я в обязательном порядке с шумом буду завязывать шнурки именно возле двери. Определить по звуку, в какую сторону выходит дверь квартиры и есть ли она вообще, было несложно.
— Что ж ты, рыжий, обижаешь меня? — спросил мужик, вышедший в коридор квартиры в ярком красном халате.
— Начинать разговор с оскорблений было обязательно? — я играл в обиженного.
Не стоило прямо сейчас начинать огрызаться, накалять обстановку. Нужно постараться хоть немного, но усыпить бдительность.
