Ему было интересно посмотреть, пойдет ли кто следом за Ричем, или он сам спустится позже, когда все разойдутся. За то время, что жил в лагере, Мэрфи уже выяснил что «в гнездах» жили всего трое омег. Он, Кристи и еще один омега с мужем. Все остальные омеги предпочитали жить возле родничка на полянке, где всегда было солнечно и тепло. Кристи всегда спал в домике, он быстро засыпал и спал тихо до самой побудки, почти не шевелясь, по всей видимости, днем уставал с непоседливыми детьми.
Семейная парочка как раз поцапалась после ужина, и теперь они принципиально отворачивались, игнорируя друг друга. Мэрфи всегда был непонятен смысл такого поведения. Лично у него никогда не получалось долго злиться на Логана. Если альфа косячил в чем бы то ни было, то он быстро объяснял ему, в чем именно он виноват, и после этого давал возможность загладить свою вину. Виноватый муж - это прекрасно, из него можно было вить веревки или развести на крышесносный секс. А вот так тихо дуться друг на друга в надежде, что вторая половинка одумается и приползет на коленках, вымаливая прощения? Слишком долго и ненадежно. Намного проще дать своему альфе пару подзатыльников и злобно пошипеть для пущего эффекта. Так и зло наказано, и альфе все понятно, и можно сразу приступать к «примирению».
Вскоре, следом за Ричем, все стали тихо расходиться по своим домам. Мэрфи впервые внимательно разглядывал, кто, куда отправляется спать. Часть альф, оказывается, тоже жили на земле, они уходили по одному или группами в противоположную сторону от омежьих поселений. Те, кто жил в гнездах, предпочитали к своим домикам забираться не по лесенкам, а отправлялись по подвесным дорожкам от смотровой площадки.
Мэрфи выпил кофе, который прихватил с собой на посиделки, и отпустил зевающих дежурных по костру. Те, довольные, что можно отправляться спать, притащили и поставили возле Мэрфи ведро с водой, чтобы тот мог залить непрогоревшие угольки, и растворились в ночи. Кристи вскоре, устало зевнув, тоже отправился спать, и у костра остались три пары молодых воспитателей, которые с азартом сравнивали методики воспитания и приводили примеры из своего богатого опыта. А еще обиженный супруг с двумя друзьями, разведенными омегами, жаловались друг другу, какие альфы неблагодарные твари, и совершенно не ценят доброго к себе отношения. Мэрфи их слушал вполуха, напряженно присматривая, кто куда пошел.
Вскоре две разведенки отправились спать и позвали с собой приятеля, но тот, зябко кутаясь в кофту, отказался. Вскоре недовольный супруг решил, что его никто не видит и отправился к смотровой площадке. Омега несколько раз менял направление движения, по всей видимости, не решаясь на что-то определенное. Мэрфи с интересом наблюдал, у какого гнезда закончится его блуждания по подвесным дорожкам. В голове даже поселилась мысль, что тот собирается пойти в первый домик, но омега остановился у домика, в который час тому назад зашел его муж и, решительно дернув дверь, зашел внутрь.
Теперь у костра остались только молодые воспитатели, они уже говорили тише и даже разбились по парам. Судя по тому, как они тесно прижимались друг к другу, было без слов понятно, чем закончится их сегодняшняя дискуссия. Мэрфи хмыкнул и залил водой почти догоревшие угольки. Молодые люди восприняли это как команду расходиться и, прячась за клубами пара, тихо ускользнули в разные стороны.
Проверив, что все угольки залиты водой, Мэрфи убрал ведро и нашел местечко, откуда была хорошо видна дверь первого гнезда. В лагере было тихо, насколько тихой может быть ночь в лесу. Где-то перекрикивались какие-то животные, вокруг лампочек у дверей домиков сновали ночные мотыльки, время от времени проносились летучие мыши. Скрипели деревья, налетавший время от времени ветер раскачивал кроны елей. Кто-то вылез из домика на дереве и долго спускался по слегка покачивающимся скрипящим переходам. Хлопнула дверь в туалет. Потом этот кто-то, не видимый в ночи, так же долго пробирался обратно в свой домик, бурча что-то себе под нос. А потом опять все стихло.
Мэрфи успел продрогнуть и дважды отругать себя за подобную авантюру. Ну, вот сдался ему этот рыжий гад, чтобы караулить его по ночам? Не все ли равно, кого он нагибает по утрам? Хотя очень хотелось позлорадствовать, когда лживый ублюдок будет пойман на горячем. Сон - это не самая большая плата за удовольствие открыто ухмыляться ему в наглую морду, когда он начнет втирать другим о нормах морали и приличиях для воспитателей. А выспаться можно будет и днем, благо занятий с детьми в выходные дни нет.