Рыжик полностью

Мы попрощались с Марой в аэропорту… Я расплакалась… Они с мамой улыбались сквозь слезы. Мне было больно расставаться с человеком, который за несколько недель стал для меня таким близким, родным и любимым. Я знала, что скоро снова увижу Мару, но было катастрофически грустно… На прощание мы с ней выпили американо и выкурили по красному «Мальборо»… И… мне было страшно. Я не знала, что ждет меня в Днепропетровске: мне не хотелось думать о реакции своих знакомых, друзей, бойфрендов… которые наверняка бы меня не узнали, встретив на улице. За последний месяц я похудела на двадцать шесть килограмм… мой вес был на десять килограмм меньше, чем до моего «отъезда». При росте 1,75 м я весила сорок семь килограмм. Маловато даже для прогулок по подиуму. Меня утешали бело-голубые слегка великоватые «Skechers», которые подарила мне Мара перед отъездом… У меня не было обуви…

P.S. Мы с мамой сели в самолет… Я думала только о двух вещах: через несколько часов я увижу Его. Каких-то несколько часов, и моя мечта осуществится. И неважно, что будет завтра. «Завтра» больше нет. О чем я думала еще, я расскажу Ему в письме после нашего ужина в Праге.

О Мне все-таки исполнилось восемнадцать лет. Калейдоскоп из ощущений… Для меня все было в первый раз…

Вы знаете, что слезы бывают карамельными? Я знала, что такое вкус карамельных слез. Это просто: достаточно было развернуть упаковку карамельного «Чупа-Чупс»… поднести к губам… ощутить на языке сладкий привкус… и подумать о том, что это моя Первая Любимая Карамельная Конфета… эта мысль сразу вызывала поток слез, которые счастливыми ручейками стекали по моему лицу, касались губ, потом языка… смешивались со вкусом легендарного «Чупа-Чупс»… и становились солоновато-карамельными… Мои первые карамельные слезы… Я бежала к зеркалу, внимательно всматривалась в свое лицо: карамельные слезы оставили на нем еле видимые дорожки. Это был путь, который они прошли с того момента, как были просто солеными, до той волшебной точки, в которой они превратились в карамельные. Мои глаза уже не были желтыми, а губы – разорванными. Цвет кожи стал еще лучше, чем был «до»… Я отчетливо различала каждую веснушку на своем лице. Я внимательно всматривалась в еле видимые дорожки и считала, сколько моих веснушек утонуло в ручьях карамельных слез. Я жива. Мое лицо снова стало красивым. Я победила. А шрамы, синяки, кровоподтеки на моем теле – все это пройдет, заживет… Я знаю…

Что вы думаете о дожде? Вы считаете, что дождь – это «осадки»? Я так не считала. Дождь – это смех бесконечного неба. Небо тоже умеет плакать от счастья… или от смеха… Иногда чаще, иногда реже, но умеет. И я это знала. Потому что небо плакало от счастья вместе со мной. Мы плакали вместе, когда впервые увидели стаю взлетающих птиц сквозь прозрачное стекло панорамного окна клиники… Мы плакали вместе, когда смотрели на салют с балкона палаты на четвертом этаже… Салют громыхал, взрывался… и вместе с ним взрывалась моя душа… Я знала, от чего плачет небо… И я знала, почему оно смеется…

Солнце… не могу объяснить вам, что я чувствовала, когда видела Солнце… начинаю плакать… даже сейчас.

Что вы делаете, когда звонит телефон? Вы отвечаете. Или не отвечаете. Не ответить на телефонный звонок можно по-разному: не взять трубку либо просто сбросить. Я реагировала на телефонный звонок по-другому. Я раскладывала мелодию на тысячи составляющих звуков, каждый из которых был по-своему уникален. Каждый раз одна и та же мелодия звучала для меня по-новому: я слышала в ней то, чего не слышала раньше. Я прикасалась к телефону, и каждый раз кончики моих пальцев ощущали поверхность его корпуса по-разному: телефон мог быть теплым, если предварительно полежал на согретом солнечными лучами столике, который стоял возле окна моей палаты… телефон мог быть не таким теплым, если солнце периодически пряталось за тучи… он мог быть холодным… прохладным… не таким прохладным, как вчера… не таким горячим, как позавчера… Только потом я отвечала на звонок и слышала Его голос. Что значит для меня Его голос? Это тоже просто: тысячи любимых мелодий, миллиарды солнечных лучей, смех неба, дерзкое прикосновение дождя и карамельные слезы. Его имя стало для меня синонимом слова «Жизнь». Навсегда. Гена.

P.S. Поверьте мне на слово: небо смеется над теми, кто считает, что дождь – это просто осадки.