Мара забрала нас с мамой к себе домой. Дюссельдорф… Город, который стал моим кам-бэком к жизни. Мара познакомила нас со своей прекрасной семьей. С одним человеком я была уже знакома… Марек… ее муж. Человек, который по страшному совпадению дважды прошел через «мою историю», и стал моим своеобразным наставником и примером для подражания. Каждый вечер Марек готовил итальянскую пасту, капрезе, ризотто… Он был настоящим эстетом, гурманом и истинным ценителем красоты… жизни. Для него было важно, насколько сочетается цвет болгарского перца с листьями салата айсберг или рукколы, которые уже находились на дне прозрачной посуды. Если не хватало желтого – салат не котировался и его нельзя было подавать на стол до тех пор, пока кто-нибудь не съездит в супермаркет и не купит желтый болгарский перец. Марек опекал и оберегал меня и маму. Его отношение ко мне можно было сравнить с обращением с каким-то нежным, пострадавшим от сильного ветра цветочком. Он лелеял меня и делал все возможное для того, чтобы отвлечь от разных мыслей, которые поневоле возникали в моей в голове. Впереди была неизвестность, а Марек ее уничтожал своим «bene» или «очень хорошо», произнесенным с сильным акцентом. Я познакомилась с Микки и Майей – детьми Мары и Марека… Микки рассказывал мне о модных ночных клубах и европейских тусовках и обещал взять меня с собой, «когда мне разрешат». Майя… великолепная девочка… воспитанная… темпераментная… мы обсуждали с ней бойфрендов и проблемы, связанные с учебой… Они словно погружали меня в мой знакомый, но недавно забытый мир, который я изо всех сил пыталась вспомнить. Этот мир жил в моей памяти, но как будто умер… Необъяснимое ощущение: потерять то, что когда-то любила и чем дорожила… и ни капли не жалеть об этом, потому что приобрела что-то совсем другое… новое… важное… лучшее… незаменимое. В моей жизни снова появился Он…
Мы прожили у Мары две недели. Она заряжала меня своим оптимизмом, силой, нескончаемой энергией… и тихонечко делилась со мной сигаретным дымом. Мара знала, что тогда я готова была сделать все что угодно ради сигареты. Как бы дико это ни звучало, но сигарета стала моим своеобразным символом жизни… той жизни, которая была «до»: без переживаний, ограничений и мыслей о призрачном будущем. Еще в больнице моя первая «официально разрешенная» доза никотина дала мне огромное количество положительных эмоций, понизила мой билирубин и избавила от очередной биопсии… Дело было не в сигарете… а в том, что «мне разрешили» делать то, что могут себе позволить все люди. Еще в больнице Мара пообещала мне привезти новую красивую одежду, которую можно будет безболезненно одеть на тело… Она настаивала на том, чтобы привезти легкие спортивные костюмы до «решающего дня»… А я тихо просила ее сделать это «после», потому что сомневалась в дне, который наступит после «решающего». Мара стала опорой и поддержкой для моей мамы, которая наверняка сходила с ума, и ей нужен был человек, который этого не допустит. Их знакомство произошло странным образом: маме позвонил Он и сказал, что к нам в больницу приедет женщина по имени Мара. Мама была уверена, что Они знакомы. Но, как впоследствии выяснилось, причиной Их случайного знакомства по телефону оказалась я. Мара часто приезжала к нам с мамой в больницу: бросала все свои дела, бизнес, семью… и часами работала над нашим не всегда оптимистическим настроением. Я никогда не забуду, как она ругала меня за многочисленный пирсинг и настаивала на том, чтобы я от него избавилась… Перед операцией Мара привезла нам в больницу красивый каталог, на обложке которого красовалось название одного всемирно известного ювелирного бренда. Мара предложила мне выбрать одно из изделий взамен на дешевую серьгу в моем носу. Я рассмеялась… а вскоре мама рассказала мне, что Мара и ее талантливый муж по имени Марек имеют прямое отношение к этому бренду. Я рассмеялась еще больше…
Мара… неподражаемая… сильная… уверенная в себе и в нас… жизнерадостная… обаятельная… с вечным огоньком сигареты в руках… Наше спасение, опора, неиссякаемый оптимизм… Наш Друг и Человек, который «сел с нами в одну лодку», которая больше напоминала сильно затонувший корабль.
Именно Мара отвозила нас в аэропорт. Профессор Брольш все-таки отпустил меня домой… 17 августа 2003 года… Он заверил меня в том, что я здорова, но попросил сразу лететь к нему в случае простуды…
– Нет, ну ты посмотри на этого ненормального. – Мара сидела за рулем своего «мерседеса» и как всегда курила.
Мое сердце екнуло. Какой-то сумасшедший на «BMW» вылетел с второстепенной дороги… и чуть не врезался в нас. Я сидела впереди, пристегнутая… мама – на заднем сиденье. Мара успела вовремя среагировать.
– Ты в порядке, девочка? – поинтересовалась она, подкуривая очередную сигарету.
– Вроде бы да… Идиот какой-то, – я была напугана, – ты здорово среагировала.
– Еще не хватало тебе снова попасть в больницу. – Мара злилась на придурка-водителя из «BMW».
– Хватит с нас больниц. Летим домой. – Я смотрела в окно.
