Я открыла глаза. Сразу же захотелось их закрыть. Сегодня мне исполнилось восемнадцать лет. Я при смерти в реанимации. «Поздравляю», – подумала я, и почему-то вырвался нервный смех. Я не знала, как отметить день рождения… Вот проблема и разрешилась сама по себе. За меня решили, как и где мне его отметить. Хорошо, что хоть решили, что все-таки нужно отметить. Мысли крутились и путались в моей голове, как злые снежинки. Все казалось мне каким-то нелепым… несправедливым что ли… А что справедливо? Или что не справедливо? То, что кто-то нарушил мои планы на этот день? Это было не самое страшное…
Страшно было, когда моя мама спустилась из палаты, чтобы меня поздравить. Я не знала, который час, но, видимо, мои врачи передали ей, что я уже проснулась. Некоторые из них меня поздравили… все дарили маленькие смешные игрушки, открытки и желали мне здоровья… Мне было приятно до слез. Мне было необходимо чье-то внимание в этот день. С одной стороны. С другой стороны, мне хотелось, чтобы ко мне никто не заходил, потому что я с трудом сдерживала слезы, когда видела, как посторонние люди пытаются сделать мне маленький праздник. Они все меня жалели. Их глаза меня жалели. А что может быть хуже ощущения, когда тебя жалеют в твой собственный день рождения? Хуже может быть только одно: когда твоя мама дарит тебе рыжую кожаную сумку «под цвет волос», которую она предварительно захватила из Днепропетровска… наверное, понимала, что домой мы не вернемся… ко дню моего рождения. Что может быть хуже, когда ты смотришь в глаза любимому человеку, который завтра или послезавтра положит свою собственную жизнь на операционный стол ради того, чтобы продлить или спасти твою?.. Я вроде бы понимала, что была ни при чем, но начинала себя ненавидеть… Единственным моим желанием было закрыть глаза и открыть их уже тогда, когда все кончится. Или не открыть. Лишь бы не видеть глаза мамы, которая безмерно меня любила. Другими словами, у меня было не самое оптимистическое настроение… В этот день мама все время приходила ко мне в реанимацию и зачитывала мне поздравительные sms-ки от моих друзей… говорила мне, кто звонил, чего желал… Как бы ужасно это ни звучало, но мне было все равно. Меня волновало только одно: звонил ли Геночка… что говорил Геночка… я без конца твердила Его имя… и думала о Нем каждую секунду.
Игрушек на тумбочке возле моей кровати становилось все больше. Я улыбалась. Меня поздравили абсолютно все… даже профессор Брольш. Только его глаза меня не жалели. Он разговаривал со мной, как со взрослым человеком, открыто говорил правду в глаза, описывал реальную картину и ситуацию и за пару дней научил меня разбираться в показателях собственного здоровья не хуже любого врача. Он считал, что я должна знать все, что со мной происходит… и правильно делал… это заставило меня о многом подумать и кое-что переоценить. Он зашел ко мне в реанимацию… высокий… седой… в белоснежном халате… пожал мне руку… нежно поцеловал… и извинился, что «не успел купить мне подарок». Удивительно… этот человек каждый день проводил сложнейшие в мире операции и при этом считал, что я могу обидеться на него из-за отсутствия подарка в его руках. Я улыбнулась и сказала:
– Профессор Брольш… я предоставляю вам шанс сделать мне лучший подарок в жизни… после дня рождения. И спасибо, что пошли навстречу и не стали резать меня именно сегодня. Это было важно для меня.
– Не за что. Я не подведу тебя. – Впервые я увидела, как он улыбается.
Этот человек действовал на меня магически. Он вселял в меня надежду и уверенность, но при этом жестко говорил правду в глаза. Несколько дней назад у меня резко улучшились анализы печени и повысились тромбоциты… и он сообщил, что возможно, операции не будет. Шансы были пятьдесят на пятьдесят. На следующее утро на меня снова надели кислородную маску, но мне не хотелось верить, что процентное соотношение изменилось. Профессор Брольш зашел ко мне и сказал: «Только операция». Я спросила его о шансах. Он ответил: «100 % операция». Я разревелась. А он просто посмотрел на меня и сказал: «Это твой единственный шанс, и не плачь, а радуйся, что он есть». Вообще, у нас с ним были странные диалоги… но честные по отношению друг к другу.
Днем ко мне в очередной раз пришла мама… на этот раз не одна. С ней была Мара. До этого я видела Мару пару раз, но уже безумно любила эту потрясающую женщину. Три дня назад она приехала вместе со своим мужем Мареком… Он дважды прошел через то, что предстояло мне… Он был для меня примером жизни «после», если до «после» дойдет.
