Он начинает обходить девочек, но, оказывается, на земле валяется сброшенная кем-то куртка, а Майка и не заметил. Куртка хватает его за левую ногу, повергает на колени.
— Мне нужно найти вашу учительницу, — заканчивает он, пытаясь встать. Он ничуть не ушибся, он уже стоит на ногах, но эта маленькая неприятность всполошила девочек, они обернулись к школе и зовут:
— Мисс Слейд! Сюда! Суда-суда! (И ему кажется, что они требуют суда над ним.) Здесь какой-то мужчина! — восклицают они.
— Мне нужно поговорить с ней, — пояснил Майка девочкам и тут же: — Поговорить с тобой, — потому что вот и Кэсс, вышла из боковой двери. Она идет, опустив голову, и застегивает на ходу куртку, а потому не замечает его, пока не останавливается в метре с небольшим. Тогда она вскидывает голову, морщит лоб и говорит:
— Майка?
— Я все сделал неправильно, — говорит он. — Я старался вообще не делать ошибок, и смотри, куда меня это завело.
— Что?
— Смотри, что я натворил! Моя жизнь вдребезги! Не знаю, как мне дальше быть.
— Ох, Майка, — говорит она, делает шаг к нему и берет его за запястье — кажется, он заламывает руки. Она смотрит на его колени, на которых следы сырой глины, и спрашивает: — Что с тобой произошло?
— Он споткнулся о мою куртку, — говорит девочка. Она подобрала куртку с земли и ловко ее отряхивает.
Но Майка предпочитает понять вопрос Кэсс иначе.
— Я — целая комната разбитых сердец, — говорит он ей.
Она отвечает:
— Ох, лапонька.
Никогда прежде она не звала его «лапонькой». Майка надеется, это добрый знак, — наверное, добрый, ведь затем Кэсс обвивает рукой его талию и ведет его к школе. Они идут, так тесно обнявшись, что наступают друг другу на ноги, и он чувствует — начинает себя чувствовать — счастливым.
