Что-то в последнее время она стала часто показывать свой нос, откуда не просили. Запихнуть ногой обратно уже не получается. Надо попробовать вылечиться от этой сиюминутной слабости другим способом и вот если не сработает, тогда совсем хреново. Тогда я точно вляпался и пока не увяз, это вот новое, что заполняет дыру в середине груди сладким запахом весны, надо выдирать с корнем.
— Блин!!! — раздается визг у меня над ухом, а следом грохот и нечленораздельное возмущение с пола.
Я уснул, оказывается, под собственные мысли.
Перекатываюсь на живот, ложусь поперек кровати и смотрю вниз. Взъерошенная кошка зло сопит, запутавшись в одеяле.
— Ахаха!!! — угораю над ней.
Ну сорри, не смог сдержаться.
— Доброе утро, — говорю, сквозь смех.
— Что ты здесь делаешь?! — выпутав ноги, бросает одеяло на полу и встает.
Бодренькая такая. Никакого кофе не нужно.
— Сплю, — довольно улыбаюсь ее увеличившимся зрачкам.
— Ты…? Ты здесь всю ночь был?! Со мной в кровати?! — ее грудь высоко вздымается от частого дыхания.
Залипательно, черт возьми. Вечером точно поеду лечиться.
— Да, — издеваюсь. Пусть думает теперь, чего я тут всю ночь с ней делал. — Ты так крепко спала, — стараюсь снова не заржать, — но целовать тебя все равно было очень приятно.
— Нет! — топает ногой.
— Дааа, — тяну, облизывая губы. — Могу напомнить. Хочешь? Ты даже постонала немного в ответ. Тебе понравилось.
— Фу! Нет! Этого не может быть! Придурок! — подпрыгнув на месте, кошка пулей уносится из комнаты.
— Отличное утро, — довольный собой, сгребаю одну из подушек к себе поближе и намереваюсь поспать еще немного прямо так, поперек кошкиной кровати.
— Уйди отсюда, Платон, — в меня летит полотенце.
Поспал!
— Скажи, что это неправда. Я бы проснулась! — мечется по комнате.
— Необязательно, — подмигиваю ей. — Нагулялась вчера на свежем воздухе, в луже повалялась, вот и спала крепко.
— Я не валялась в луже, я в нее упала, — сопит Соня.
— Я все видел.
— Выйди, Платон, — просит, заламывая пальчики.
— С одним условием, — откидываю подушку в сторону и снова сажусь на кровати. — Ты приготовишь мне завтрак.
— Так его же готовит повар, — напоминает мне.
— А я хочу, чтобы приготовила ты. И заметь, пока даже не прошу поднять его в мою спальню. Но еще три секунды и… мы повторим вчерашнее.
— Ладно, я согласна, — выдыхает.
— И что? Даже не спросишь, что я хочу съесть? — продолжаю играться.
Нравится мне, как Соня кусает от волнения свои розовые губки и заламывает пальчики.
— Что ты хочешь на завтрак? — повторяет за мной.
— Яйцо — пашот, блинчики с медом, — загибаю пальцы, — и черный кофе.
— Да я не успею все это приготовить, нам же на занятия! И это яйцо не умею, — признается.
— Не мои проблемы. А если не хочешь опоздать, поторопись, — встаю с кровати, подхожу к ней максимально близко. — Когда тебя не тошнит, целоваться с тобой очень даже приятно, — выдыхаю прямо в ее влажные, искусанные губы. — Жду свой завтрак, — сваливаю, а то она и правда не успеет.
Принимаю душ, переодеваюсь в форму лицея, спускаюсь в столовую. Отца уже нет. Гордей смотрит на меня с любопытством. Из кухни появляется София, ставит передо мной поднос. На нем тарелка с обычным яйцом, сваренным вкрутую и бутерброды с джемом.
— Это что? — недовольно кривлюсь.
— Вот это, — тыкает пальчиком в яйцо, — пашот, а это, — показывает на бутерброды, — мой вариант блинчиков, — улыбается кошка. — Приятного аппетита.
— Ты отвратительно готовишь, — отодвигаю поднос подальше.
Старший брат давится смехом, стараясь быстрее проглотить свою еду.
— Я ведь сказала, что не умею, — пожимает плечами эта осмелевшая зараза. — Извини, мне пора собираться на учебу.
— Кажется, тебя опять сделали, — издевается Гордей. — Сдаешь на глазах, братишка, — обходит стол, — влюбленность, она такая, — тихо говорит мне на ухо, — хочешь — не хочешь, начинаешь уступать.
— Ты куда-то шел? — скидываю его руку с плеча. Кивает. — Вот и вали! Гордый, — одумываюсь в последний момент. Надо же, чтобы он меня прикрыл, — меня не будет сегодня ночью.
— Меня тоже, но я тебя понял. Прикрою, если отец будет звонить. Уверен, что оно тебе надо?
— Не задавай дебильных вопросов, брат, — прошу его.
— Да я то чего? Я не лезу, — поднимает руки и выставляет их перед собой. — Сам разберешься.
После психологии мозг кипит так, что голову хочется засунуть в морозилку. Сегодня говорили о самоутверждении себя как личности. Старая тема, нас уже который год по ней гоняют, просто расширяя ее изнутри в силу взросления.
Припомнили нам наш с парнями прошлогодний марафон, как яркий пример неправильного самоутверждения — попытки доказать, что мы чего-то стоим крайне сомнительным, местами унизительным для окружающих способом. На нем и разбирали все от гормонального бардака в наших головах до нехватки внимания со стороны семьи.
