Вскидываю выше голову и бесцеремонно расталкивая толпу ухожу из клуба. Говорила она… Говорила! Сам дурак. Знаю я! Знаю! Только ни хрена не легче от этого! Я не умею иначе! Просто не умею. Без чувств и эмоций взять всегда проще, потом так же отпустить и забыть. А сейчас не получается и меня все сильнее ломает. Я потерялся и запутался в этих чувствах.
Не хочет кошка, чтобы я прикасался. А мне что теперь делать? Сдохнуть?! Знал же, что буду не нужен. Ей может и нравится кто-то другой в лицее, я ведь не спрашивал. Тот же Макс. А может Матвей из параллельного? Вообще мечта всех девчонок. По его голубым глазам многие прутся. Тоже боец, как и Артем.
Сердце качает повышенный градус в крови по венам, долбится в ребра и пульсирует в горле. Ну привык же уже, что не нужен, чего так больно то теперь? Я же все сделал для того, чтобы она меня ненавидела. Теперь чего страдать? Все вышло ровно так, как задумывал.
Мне не нравится теперь то, что получилось. Я думал больно будет, если подпущу ее сразу, а оказалось не так. Оказалось, больно от того, что я осознал, что влюбился, а меня отшили без права доступа. В любом случае чувства причиняют боль, с какой стороны не крути. Одному ведь нормально было!
И это ложь. Хреново одному. Я ее тепла хочу и не согласен с таким решением.
Ноги гудят уже. Достаю телефон, чтобы глянуть время. Небо сереет над городом. Явно рассвет. Замерз, как хрен знает кто. Сразу не заметил, только когда в карман полез, а пальцы не слушаются.
На мобильном десяток пропущенных от брата и два от отца. Не прикрыл меня Гордей? Да и насрать. Мне уже восемнадцать, я сам за себя отвечаю.
Вызываю такси до дома… От ночной вечеринки остался только перегар, головная боль и поганое настроение.
Пошатываясь на уставших ногах, прохожу через двор. Надеюсь, кошка дома уже. Еще не хватало, чтобы эта девчонка тоже шлялась до утра.
— Что с тобой, мой мальчик? — меня встречает обеспокоенная Арина. — Платон, — берет в свои ладони мое лицо, внимательно всматриваясь в глаза. — Хороший мой, — обнимает, — кто сделал тебе так больно? — она сразу все считывает. — Что произошло?
Я не знаю, что ей сказать, да и не успеваю.
— Где ты был?! — раздается злое от отца с лестницы.
Приплыли. Сейчас меня будут убивать…
— Я задал тебе вопрос, щенок! — отец быстро спускается по ступенькам.
Какие мы нервные. Меня только раззадоривает его тон. Настроение и так в заднице, а папа просто добивает, но пусть лучше так, чем меня сломает изнутри.
«Не прикасайся…»
Это мы еще посмотрим, кошка! Мы еще посмотрим…
— Арина, уходи, — тихо прошу женщину. Понимаю, что сейчас здесь будет. Не хочу, чтобы переживала. Она упрямо стоит на месте. — Уйди. Пожалуйста, — отталкиваю ее от себя.
— Черт, успел, — выдыхает влетевший в дом Гордей. — Отец, ну хорош. Чего ты завелся? Ему ведь не пятнадцать.
Братишка примчался меня спасать. Зачем? Я все равно никому не нужен. Если отец сегодня грохнет меня, вряд ли кто-то расстроится. Если только Арина.
— Объясни мне, сопляк, почему я слышу, что ты напиваешься в клубе и снимаешь телок на мои бабки?! Сын прокурора! Это через два часа будет во всех газетах!
— Отец... — все еще пытается тормознуть его Гордей.
— А ты не лезь! Защитник хренов! Что, сопляк, — снова мне, — больше не взрослый? Сам за себя не отвечаешь? Прикрываешься старшим братом...
— Я никем никогда не прикрывался в отличие от тебя. Мне теперь из дома выйти нельзя? Вдруг я и этим опорочу твоё святое имя.
— Не надо, брат, — Гордей теперь и меня пытается остановить.
Но такие конфликты с отцом всегда заканчиваются одинаково. Он накалялся с той самой ночи, когда родитель притащил в дом потрепанную кошку и вот сейчас пик достигнут. Вся скопившаяся энергия требует выхода. Буйство тестостерона и адреналина во всей красе.
— А может расскажем Соне, кто врезался в ее машину той ночью? — бью в самое уязвимое на сегодня место.
— Ты мне угрожаешь?!
— Интересуюсь. Ты и в суде такой? Двойные стандарты в действии. Меня за посиделки с друзьями в клубе на казнь, а тебя за то, что покалечил человека, а второго вообще убил, похвалить надо?! Ты же благодетель, бедную девочку приютил! Учебу ей оплатил, ведь грант ее слетел к херам за то, что документы вовремя не подала! Не много ли лжи и лицемерия вокруг прокурора? М, папа?!
— Слышишь ты?!
Два шага ко мне и удар кулака в лицо разбивает губу. Голова взрывается резкой вспышкой боли, в глазах на секунду темнеет. Хорошо прилетело…
Арина не ушла, вижу боковым зрением, как стоит, зажав рот ладошкой, и всхлипывает.
На футболку попадает несколько капель крови, во рту до тошноты омерзительный привкус сладости и металла.
Не любит папа, когда ему правду в лицо говорят.
— Тихо, тихо, — Гордей удерживает меня от ответки. — Тормози. Все, — шипит мне в ухо. — Не нарывайся дальше. Это плохо закончится.
