Хочу вмешаться. Меня не пускает Север. Этель пытается поддержать меня, за что получает от своего парня такой взгляд, что мы обе застываем на месте и продолжаем наблюдать за происходящим со стороны.
— Киреева, я нажатием двух кнопок могу напомнить всему лицею недавнюю историю, а заодно покажу твоему отцу, как и с кем ты развлекаешься в свободное от учебы время, — толкнув ее голову назад, Платон все же отпускает Дашку. — Ты уверена, что хочешь со мной воевать? Я не такой добрый, как Север и Эля. Я тебя уничтожу! А это для убедительности, чтобы ты наверняка прониклась. Из свежего, — он бегает пальцами по экрану.
У Даши пиликает сигнал о новом сообщении. Она смотрит на экран своего мобильного. Нервно сглатывает. Мне даже отсюда видно, как нервно пульсирует венка на ее шее.
— Откуда это у тебя? — приподнимается со стула.
— Ну так что? — он не отвечает на ее вопрос. — Мы воюем?
— Нет, — отводит взгляд в сторону.
— Я так и думал. Извиняйся, — требует, убирая мобильник в задний карман брюк.
Дашка зло на него смотрит, еще раз к себе в телефон, снова на него.
— Ну же, — поторапливает Калужский. — Ты же хотела поиграть в публичное унижение! Я жду извинений, Киреева!
— Извини, — очень тихо.
— Слышу плохо, шумно здесь, — издевается над ней Платон.
— Извини! — подскочив со стула, кричит ему в лицо Даша.
— Не чувствую искренности. И извиняться ты должна не только передо мной, — он не дает ей уйти.
— Платон… — снова пытаюсь вмешаться. На меня шикает Север.
— Извини меня, Калужский, наговорила лишнего. И ты, — кивает в мою сторону, — извини. Так пойдет? — она убивает его взглядом, он делает то же самое. Между ними сейчас все начнет искрить и взрываться.
— Еще раз ты полезешь в мою личную жизнь, Киреева, казнь будет публичной и жестокой. Это я тебе обещаю.
Дашка поднимает выше голову и гордо уходит из столовой, громко цокая каблуками. Следом за ней торопится ее лучшая подружка Соболева, ляпнув Калужскому, что он придурок.
— Идиотка, — вздохнув, Платон падает на стул. — Жрать хочу, писец просто, — подмигивает ошарашенной мне. А вокруг все еще стоит оглушающая тишина. — Да все, народ, — он обводит всех снисходительным взглядом, — цирк окончен.
И словно по его команде, в столовой оживают голоса и начинают стучать по тарелкам приборы.
Парни уходят за едой, мы с Элей молча переглядываемся, даже не зная, что сказать. Они возвращаются с подносами. Калужский забавно держит в зубах пирожок, садится, откусывает он него и кладет на тарелку.
— Вы чего притихли? — спрашивает у нас с Элей.
— О, привет, — к нам подходит Лу, — а чего Киреева такая взъерошенная и злая, будто ее по полу валяли? — она садится к нам и тырит у Макса из тарелки булочку. Он спокойно протягивает девушке стакан сока. — Спасибо, — кивает ему. — Так чего я пропустила?
— Публичную порку, — дожевав еще кусочек пирожка, отвечает Платон.
— Ясно. Опять сцепились, — вздыхает наша теннисистка.
До конца занятий Калужский вообще от меня не отходит. Даже в туалет проводил, бесцеремонно зашел со мной, осмотрелся и только после ушел ждать в коридор.
— Тебя водитель отвезет домой, — рассказывает, пока мы идем на парковку, — а я сгоняю по делам и перед началом тренировки заскочу домой. Поедешь вечером со мной? Потом погуляем. И еще, — он останавливает меня у машины, разворачивает к себе и берет мое лицо в свои ладони, — я заткну всех, кто посмеет открыть рот на тему наших с тобой отношений. Ясно тебе?
— Да я не то, чтобы…
— Ясно? — перебивает.
— Угу, — киваю, обнимаемся, шурша куртками. — Я еще к маме хотела заехать, — говорю ему на ухо.
— К маме? — удивленно смотрит мне в глаза.
— Да. Хотя бы узнаю, как у нее дела и вдруг что-то нужно привезти.
— Ты все еще сильно переживаешь из-за той ссоры? — убирает мне за ухо волосы.
— Переживаю, но бросить ее сейчас не по-человечески.
— Моя добрая кошка, — гладит щеку большим пальцем. — Если ты готова, поезжай, водитель присмотрит. Если не уверена, что справишься, подожди меня. Мы после твоего дня рождения сгоняем к ней вместе.
— Я хочу до дня рождения.
— Позвони мне, как выйдешь из больницы, — требует он.
— Хорошо, — улыбаюсь его заботе.
Калужский говорит пару минут с водителем, быстро целует меня и убегает в сторону приехавшего такси, а мы выезжаем с парковки и направляемся прямиком к клинике, где все еще лежит моя мама. Это наталкивает на мысль о достигнутых между ней и прокурором договоренностей, иначе я не могу объяснить, почему ее не перевели в обычную, бесплатную больницу. Может и у меня выйдет с ней поговорить. Я согласна для начала на нейтралитет. Для себя я все равно уже все решила, потому на этаж к ее палате я иду совершенно спокойно, чувствуя невидимую поддержку Платона у себя за спиной.
Мама лежит на высокой койке с книгой в руках. Эту книгу точно привозила не я. Возможно, попросила купить сиделку, но у нее здесь нет денег.
Хм… Становится действительно интересно.
