Когда тебе на голову рушится небо — что ты станешь делать?
— Послушай, а если небо упадёт? — Ленка поплотней прижалась ко мне. — Что тогда будет?
Я проводила взглядом охранника, обходившего склад по периметру, досадливо поморщилась. Она не могла выбрать другое время и место для своих страданий?
Ленка съёжилась рядом, подпихивая локтём мой бок, сопела тихонько в мембрану очистителя (фильтры уже ни к чёрту, запахи пропускают, надо менять, да только на какие шиши?), затем снова не выдержала:
— Вар, ну смотри, оно же совсем проржавело! А ну как шваркнется — что тогда?
Что-что… Ничего, очевидно же! И никого. Оно, небось, тяжеленное…
— Мышь, — строго сказала я, — забейся под мусорку и не шурши.
Мы и вправду сидели за мусорным баком — чёрным и тяжеленным. Таких теперь не делают, я бывала в центре Города, там совсем другие, весёленьких расцветок. Зато этот может удержать даже выстрел из разрядника. Ни огонь ему не страшен, ни коррозия. Тыщу лет стоял и ещё две тыщи продержится. И запашок у него… тоже продержится тысячу лет. Нет, надо менять фильтры, надо. И где-то отыскать нормальной воды, а то провоняемся тут похуже той грязищи из отстойников. Но укрытия получше возле складов не было, так что спасибо и за такое. Наверное, жандармы форму пожалели, не стали подходить к этому чёрному угробищу. Хотя могли бы кого и нанять…
Наушник-капля донёс прерывистый вздох. Не Ленка, а наказание одно! Правильно Мышью прозвали — пользы никакой, а проблем по самое не балуйся. И с тех пор, как она наслушалась того проповедника с бреднями о конце света, боится падения неба больше, чем голода и даже жандармов.
А зря. Хочешь выжить — нужно бояться правильных вещей.
Если по совести, то я Мышь понимала. Просто когда мыкаешься у чёрта на задворках, как-то привыкаешь и к сволочному холоду, и к нехватке кислорода, и вообще жить в дерьме. Хочется чего-то… высокого, наверное. Если мечтать — то о чистеньком парне с полным жилблоком жратвы, если бояться — так конца света или там падения небес. Но у Ленки это правда переросло в манию. Ещё с того самого дня, как проповедник впервые у нас появился и она внимала ему с горящими глазами. Вот правильно мужика вышвырнули из приличных мест, я бы тоже его выгнала и пинком проводила! Наши потом и проводили, когда поняли, что пользы от этого идиота — как от сломанного коллектора, и проблем как от него же. Проповедник убрался, а дерьмо в ленкиной голове осталось, и теперь его оттуда электрошоком не вышибешь. А бросать подругу нехорошо. Я мало что смыслю в дружбе, но кроме Ленки у меня никого нет, значит, нужно о ней заботиться.
— Вар, вон там, слева!
Угу, вижу. Красный глазок мигает, похоже, инфракамера. А Стас о ней, между прочим, не предупреждал…
В любое другое время я бы на жандармский склад не сунулась. Спасибо, дураков нет. Но Тон, наш вожак, валялся нынче в горячке — то ли не ту водичку выпил, то ли не из той мусорки пожрал. До складов городского лазарета было никак не добраться, а жандармы как раз проводили на основной базе переоборудование и вывезли имущество куда попало. Стас клялся, что здешний ремонтник — его близкий дружбан, и всё схвачено.
— Нужно только зайти, взять добро и выйти!
Стас — парень мутный, как жижа в отстойнике, но что-то же нужно было делать! И вот теперь мы сидели за вонючим, набитым до отвала мусорным баком и созерцали задницу уходящего по маршруту охранника.
— Пускай ещё круг намотает, — буркнула я. — До пересменки далеко.
Ленка согласно кивнула. Она вообще чаще соглашалась со мной, чем спорила. Наверное, так и должна поступать настоящая подруга, о которой заботятся. Теперь бы как-то выветрить из её башки дурь насчёт неба…
— Не бойся, — я немного неловко повернулась и похлопала её там, куда дотянулась — примерно на уровне предплечья. — Ну да, ржавое… немного. Но оно здесь давно уже, с основания времён, и пока ничего не случилось. Дальше тоже не случится. Основатели времён что-то же себе думали, когда строили Вечный Город!
Мышь захлопала глазами, явно хотела мне возразить, но смолчала. По правде говоря, небо действительно не было таким уж крепким, особенно там, где висело невысоко. Бывало, что и штукатурка с него падала, а там, где оно давно обнажилось, виднелись подозрительные дыры. Ещё я слыхала, будто в центре на небо положили плитку — голубую, как положено, — и она свалилась, кого-то там зашибло… Дела обычные: смотреть надо, кого берёшь работу сделать. И наверх посматривать иногда тоже не мешает. В любом случае, Ленка со мной не спорила, даже подуспокоилась немного, так что я тоже не стала зря молоть языком.
Жандарм уже успел намотать не один, а пару кругов, когда я решилась. В конце концов, ещё чуть-чуть — и в Городе погасят небо, а в темноте охрана удваивается. Стас предупреждал, что с ночным мастером незнаком, и он может проверить сигналку.
