вешу, хотя это было далеко от истины.
– А её судьба насколько тебя волнует? – спросил он, цепляясь за пояс юбки.
– Догадайся, – ухмыльнулась я.
Отброшена в сторону.
И затем в сторону были отброшены все ненужные мысли.
Мы оказались полуголыми на лестнице, где Саймон заставил меня пройтись перед ним.
Затем лежали на полу на пороге нашей спальни, будучи наполовину в ней, наполовину в
коридоре. Потом был подоконник, и мы точно привлекли бы внимание толпы, если бы
окно не выходило на залив.
Мы приземлились на самый край надувного матраса, и один наш особенно мощный
толчок заставил кровать взорваться и разлететься на куски вокруг нас.
И когда я возвышалась над Саймоном, принимая его всё глубже, такого твёрдого и
толстого, он оказался так чертовски прекрасно глубоко, что мой оргазм не заставил себя
ждать. Моя О взорвалась во мне фейерверком за закрытыми веками и отозвалась
покалыванием под каждым миллиметром кожи. Всё во мне кричало от восторга, когда
Саймон подо мной улыбнулся и произнёс:
– Вот так, моя сладкая девочка.
Я продолжала ощущать удовольствие каждой клеточкой, наши тела уже сверкали от пота,
мои движении становились всё нетерпеливее и быстрее, и тут Саймон прокричал, находя
собственное высвобождение. После чего я рухнула рядом, тяжело дыша. Саймон
приподнялся и глубоко поцеловал меня. Прежде чем позволить мне снова уютно устроить
голову на его плече, он посмотрел мне прямо в глаза.
– Больше никогда не смей отстраняться от меня, слышишь? – сказал он.
Саймон всё знал.
В ответ я поцеловала его и прошептала:
– Обещаю.
Пояс для инструментов по-прежнему оставался на нём.
• • •
Через час мы были на кухне, разогревая очередной ужин в микроволновке. Кухонную
утварь цвета авокадо уже успели выбросить, а новую ещё не доставили. Поэтому нам
приходилось довольствоваться едой из микроволновой печи, которую затем мы ели, сидя
за покрытой брезентом коробкой.
– Мясной пирог или Солсбери стейк?
– Солсбери стейк? Звучит так, будто он приготовлен ещё в 1979, – заметила я, пока
Саймон держал в каждой руке по контейнеру.
– Не насмехайся над стейком, он просто великолепен! Моя мама обычно готовила мне его
в дни, когда у меня были футбольные тренировки. Папа, конечно, жаловался, но на самом
деле любил эти разогретые ужины, – сказал Саймон, включив микроволновку. Он
ежедневно открывался мне всё больше.
– Тогда мне мясной пирог. Не хочу быть третьей лишней в твоих отношениях со стейком, –
ответила я, наливая вино в пластиковый стаканчик. Наблюдая за Саймоном, пока он
перемещался по нашей кухне, я думала, насколько свободнее он говорит о своих
родителях и своём детстве в последнее время. Наша поездка на встречу выпускников
действительно изменила многое. Саймон, наконец, создал себе страничку на Facebook и
теперь общался с друзьями-апостолами почти ежедневно.
Наверху мне удалось избавиться от части скопившегося во мне напряжения, и хоть это
произошло буквально только что, я уже чувствовала, что оно нарастает вновь.
– В общем, сегодня на работе случилось нечто немного грандиозное, – начала я,
рассматривая свои пальцы.
– Как это – немного грандиозное? – рассмеялся Саймон, распаковывая контейнеры с
нашим перекусом. Я открыла наш ящик со столовым серебром (он же пластиковый пакет)
в поиске вилок.
– Ну, очень даже грандиозное. Ты в курсе, что Джиллиан и Бенджамин купили дом в
Амстердаме? – спросила я, внимательно глядя на него.
– Серьёзно? Замечательно! Бенджамин упоминал об этом, но ничего не говорил наверняка.
– Бенджамин упоминал, что они планируют купить дом в, мать его, Амстердаме, а ты и не
подумал сказать мне об этом? Решил, что это несущественная мелочь? – недоверчиво и
чересчур громко спросила я.
– А в чём проблема-то?
– А проблема в том, что Джиллиан частично уходит в отставку, – я так отчаянно хватала
ртом воздух, что могла вот-вот заработать судорогу. – И она предлагает мне партнёрство.
– Ух ты, и что это будет означать?
– Пока не знаю. Она в первый раз упомянула об этом сегодня, и мне ещё не ясны все
детали, – но о деталях, которые мне известны, я всё же рассказала: полгода Джиллиан
будет находиться в отъезде, и в это время на мне, вероятно, будут все её обязанности.
Мы с Саймоном устроились друг напротив друга за столом-коробкой.
– Ну, в любом случае, для тебя это огромная возможность. Поздравляю, – сказал он.
У меня сложилось впечатление, что он чего-то не договаривает.
– Спасибо, наверное, – ответила я с вопросительной интонацией.
– Это отличная возможность. Я очень тобой горжусь, – продолжил Саймон, втыкая нож в
свой Солсбери стейк. На меня при этом не смотрел.
– О чём ты думаешь, Саймон?
– Просто… ты и так работала столь усердно. И очень много. Мне казалось, что сейчас у
тебя в работе всё успокоится, и твой бешеный темп жизни слегка замедлится.
Он только что озвучил всё, что беспокоило и меня, но услышать это от кого-то ещё
