Люди в медленно рассыпающемся мире занимаются своими делами.
На море стоял туман.
Сергей Иванович Онопко, один из дежурных грузового порта города Одессы, потянулся, не вставая со стула, и зевнул. Часы на столе показывали 04:59. «И дальше будет только хуже», подумал Онопко. Пять часов утра. Воскресенье. Разумеется, они и по воскресеньям находили, чем заняться, крысы портовые — вернее сказать, им это занятие все время находили, но — сейчас-то!.. Дежурный испытывал непреодолимое желание положить голову на стол и вздремнуть минуточек если не шестьсот, то хотя бы шестьдесят, авось полегчает…
Часы щелкнули. Цифры в трех из четырех окошек сменились с легким шуршанием. Онопко зажмурился — и вдруг зазвонил телефон.
— Кому там?.. — проворчал дежурный, снял трубку и буркнул: — Дежурный Онопко слушает…
— Корабль! — рявкнуло ему в ухо.
Онопко попробовал было сообразить, чей это голос, но тут же отказался от этой затеи — растреклятый аппарат искажал голоса звонивших непредсказуемо.
— Какой еще корабль? Не должно…
— Иваныч, глаза надень!
Дежурный уставился в окно — и оторопел с трубкой, припечатанной к уху.
Корабль был уже в порту. Небольшой, серо-стального цвета, со странными коричневыми разводами — словно кто-то поелозил кирпичом по бортам, — с парой четырехствольных автоматических пушек на носу и на корме, он возник из ниоткуда, может быть — из этой уродливой, клубящейся над водой грязно-серой тучи — и он приближался, бесшумно и вроде бы неторопливо, но дежурный уже понял, что сейчас будет.
— Ах ты ж паскуда! — простонал Онопко, хватаясь за микрофон и утапливая пальцем руки с все еще зажатой в ней телефонной трубкой кнопку громкой связи: — Эй! На борту! Немедленно дайте полный назад!!!
Корабль не реагировал. Онопко схватил валявшийся на столе бинокль и поднес его к глазам. Изображение в окулярах расплывалось, и пришлось, отпустив кнопку связи и бросив гукающую телефонную трубку, срочно подгонять фокус.
И в тот момент, когда Онопко был уже готов снова заорать на весь порт, корабль-идиот притерся к причалу, проскрежетал по нему левым бортом, лишь слегка сбавив скорость, и впилился носом в пирс.
— Вы!.. Мудаки на букву ч!.. Совсем охренели?! — завопил дежурный.
Корабль, разумеется, не ответил, тупо покачиваясь и постукивая корпусом о бетон причала. Онопко принялся разглядывать рубку.
— Плавучая могила, — пробормотал он, вставая из-за стола, и утер пот со лба. Начался денек…
Онопко подошел к окну, распахнул одну из створок и крикнул паре рабочих, которые опасливо приближались — и на кой же черт? — к кораблю:
— Стоять, вы, дурни!
— А чего он? — подал голос один из работяг.
Дежурный истерически хихикнул, спохватился, погрозил рабочим кулаком и вновь уставился на корабль. Надо доложить…
Однако, наведя окуляры бинокля на нос корабля, он снова отказался верить своим глазам. Значки, отдаленно напоминавшие привычную кириллицу, никак не желали складываться в название. Что там, их даже подсчитать оказалось невозможно!
— Это от недосыпа, — ошеломленно пробормотал Онопко и все-таки вызвал береговую охрану.
Три катера береговой охраны появились довольно быстро, всего минут через шесть или семь, но за это время дежурный сделал еще одно открытие: какое-то шевеление на борту корабля все-таки происходило. В бинокль можно было разглядеть редкие белесые пряди, слабо шевелившиеся за стеклами рубки, и шевеление это походило на волосы утопленника под водой — Онопко однажды довелось такое увидеть.
— Что за черт?..
Катера — каждый с четверкой моряков береговой охраны на борту — тем временем приблизились к кораблю. На центральном поднялся на ноги офицер с мегафоном.
— Экипаж корабля… — он на мгновение запнулся и перестроил фразу: — Экипаж неизвестного корабля! Приказываю вам выйти на палубу с поднятыми руками! Повторяю! Экипаж неизвестного корабля!..
Разумеется, никто ниоткуда не вышел. Только несколько солдат с АК-47 в руках рассредоточились по пирсу.
— Экипаж неизвестного корабля!.. — продолжал надрываться офицер с катера.
Тишина и пустота. Офицер отдал мегафон одному из подчиненных, сказал несколько слов в рацию и махнул рукой. Со всех трех катеров взметнулись веревки с крюками на концах, и моряки принялись взбираться наверх. Те, что были на берегу, также подобрались поближе. Двое из них вышли на открытое пространство.
Корабль молчал.
— Петренко, Зимовский — к рубке, — негромко командовал старший лейтенант Рябов, когда отряд береговой охраны оказался на палубе. — Лядов, Фрумкин — у люка, остальные — за мной! — и он, чуть пригнувшись, двинулся по лестнице, ведущей внутрь корабля.
— Фонари включить, — тихо скомандовал Рябов.
Коридор без единого огонька тянулся в обе стороны от лестницы вдоль всего корабля.
— Что это тут, — пробормотал кто-то из матросов.
— Отставить треп! — приказал Рябов.
— Товарищ старший лейтенант… — начал было матрос Черных, но Рябов только зыркнул на него, и тот решил промолчать.
— Черных, Абумов — ждете здесь, остальные — вперед!
И Рябов первым пошел в сторону носовой части корабля.
