– Я хочу сказать, что все это напоминает ловушку, в которую заманил нас Йорген, – без обиняков признался Ржавый Клык. – Зачем и почему – понятия не имею. Но похоже, что в действительности мы и наши пленники были ему не только не нужны, но и представляли для него угрозу. Из чего следует, что он играет вовсе не на стороне Даггера, а против него.
– Но в ущелье, где мы с ним встречались, у Безголового была гораздо более удобная возможность устроить нам засаду и перебить нас, когда мы высадились из вертолифта, – возразил Грир.
– Что верно, то верно – место для засады там и вправду было удобное, – согласился вождь. – Только Йорген мог устроить ее при условии, что у него хватало для этого людей. Но в его команде, похоже, совсем мало народу. Вот он и решил угрохать нас с помощью ракет своего шаттла.
– И это ему удалось, порази его фламбергская цинга! – буркнул Наждак. – И все же странно, зачем вдруг Совету Вождей понадобилось нас уничтожать. Да еще в разгар такого сражения.
– При чем тут Совет Вождей? – не понял Клык.
– Ну как же! – удивился вожак. – Вы сами сказали, что Безголовый играет против Даггера, и почти меня в этом убедили. А раз так, то чьей стороны он тогда придерживается, если не Совета?
– Возможно, стороны тех, кто напал на наш флот и, судя по всему, уничтожил его. – Ржавый вновь посмотрел на небо, озаряемое редкими всполохами зарниц. Каждая из них означала мощный взрыв ядерной ракеты или позитронного корабельного реактора. И поскольку к этому часу такие взрывы стали единичными, значит, сражение в окололунном пространстве было практически завершено. Кто одержал в нем победу – этого Клык пока не знал. Но с учетом незавидного положения Зазубренных Клинков, в котором они находились еще час назад, было маловероятно, что им удалось переломить ход битвы в свою пользу, сокрушив или хотя бы обратив в бегство флот Союза Народов.
– При всем уважении к вам, высокий, но в такую догадку я верить отказываюсь, – помотал головой Наждак. – Это слишком крутое обвинение, чтобы предъявлять его члену Совета Вождей без серьезных улик. К тому же разве это единственное объяснение случившемуся? Есть ведь и другие. Например, один из пилотов шаттла так сильно переживал за наших братьев на орбите, что его рассудок помутился, вот он сгоряча и пульнул по нам ракетой. Почему вы не желаете предположить такое, а сразу подозреваете самое худшее?
– Отчего не желаю? Очень даже желаю. Да что там – больше всего на свете мне хотелось бы поверить в твою версию, – ответил Ржавый Клык. – Но ты, вожак, не настолько наивен, чтобы вообразить себе психа, который выпускает в нас не одну ракету, а делает заранее подготовленный залп сразу из четырех. К тому же ты заблуждаешься: ни в чем я Йоргена Безголового пока не обвиняю. Его ведь здесь даже нет! Вот когда мы снова встретимся с ним лицом к лицу, тогда и поговорим, а пока все наши догадки не стоят и выеденного яйца. Поэтому предлагаю для начала закончить никчемное фантазирование, подняться на вершину гряды и осмотреть долину. Уверен, нам повезет отыскать других выживших. А возможно, что вместе с ними – и Йоргена. Если его шаттл до сих пор не взлетел, то, вероятно, Безголовый все еще находится там…
Вертун очнулся и, накачанный обезболивающим, чувствовал себя вполне сносно. По крайней мере он мог идти в гору без посторонней помощи и не отставая от соратников, а большего от него пока не требовалось. Поскольку стрелять из пулемета одной рукой ему было несподручно, вождь отдал ему свой пистолет. А пулемет Вертуна передал Гриру, который потерял свое оружие во время безумного прыжка с падающего вертолифта. Пулеметы же командира и пилота находились в момент аварии в кабине, поэтому не потерялись и были вытащены оттуда Гриром вместе со спасенными товарищами.
За горой почти наверняка были враги, и Ржавый пока не рискнул вызывать по рации своих бойцов в надежде, что кто-нибудь из них отзовется. Если хотя бы один из их передатчиков угодит во вражеские руки – а снять его с мертвого Клинка не составит труда, – то вышедший в эфир вождь сразу себя рассекретит. По этой причине его больше устраивало считаться мертвым. Хотя бы до той поры, пока он не разведает обстановку и не решит, что им с Наждаком и Вертуном делать дальше.
Но рацию Ржавый все-таки не выключал, держа ее в дежурном режиме. На тот случай, если кому-то из уцелевших бойцов захочется его вызвать. Тогда он тоже вряд ли откликнется, но хотя бы будет в курсе, что в долине есть еще кто-то выживший.
Подъем в гору для потрепанных в авиакатастрофе Клинков давался с трудом. Но воспользоваться для этого легким маршрутом – каменной осыпью, по которой скатилась со склона пилотская кабина, вождь отказался.
– Если те, кто нас сбил, пойдут по следу упавших обломков, мы рискуем с ними столкнуться, – объяснил он причину своих опасений. – Вероятно, их окажется немного, зато они будут находиться в более выгодном положении – выше нас по склону. Вдобавок на осыпи нет камней, за которыми мы могли бы укрыться, что тоже играет не в нашу пользу.
