— Ну, можно и так сказать, — усмехается Чед, видя моё немного обиженное лицо. — Не дуйся. Ты ещё успеешь на них насмотреться. И тем более их все видели только через стекло детской палаты, а на руках их держал только Логан и больше никто, — это немного приводит меня в чувство. — Твой муж не позволял никому брать Лору и Лилиан на руки, пока ты не увидишь и не подержишь дочерей, — я слушала его, а моё сердце бешено колотилось. Сейчас меня переполняет множество эмоций: это и жгучее желание увидеть дочерей, и обнять Логана за то, что он так повёл себя, подумав о моих материнских чувствах. В данный момент у меня сильно выражена любовь и благодарность к моему мужу. — Имена вы им выбрали просто отличные — Лора и Лилиан Хендерсон, — произносит Чед громко, — звучит очень круто, и как мне кажется, очень им подходят, — слова моего лучшего друга заставляют меня выпрямиться и уже почувствовать себя гордой мамой. — Кто выбирал?
— Это Логан. Я дала ему свободу действий и право выбора. Мне хотелось, чтобы именно он дал нашим дочерям имена. Он папа и это право принадлежало ему. Ведь он так хотел дочерей, — я пожимаю плечами. — Думаю, это было правильным решением, потому что мне очень нравятся эти имена, да и Логан доволен, именно этого мне и хотелось. Знаешь, Чед, когда он предложил мне эти имена в его глазах горел такой огонь, я видела, как он хотел этого, а для меня нет ничего важнее, чем видеть, как Логан счастлив. Сейчас он счастлив и это радует моё сердце. Мне больше ничего не надо, — я смотрю на Чеда и вижу, что его взгляд меняется, становится более серьёзным. Странно то, что я не могу понять и разобрать из-за чего именно. Обычно я с лёгкостью могла понять, о чём он думал, а сейчас это было проблематично. Тут он внезапно проводит рукой по моей щеке.
— У тебя прекрасная семья, Лиз. Я так рад за тебя. Ты всё это заслужила, — вот оно что, поэтому он так смотрит мне в глаза. — Заслужила как никто другой. Сейчас я так рад видеть тебя такой, твои глаза просто сияют, ты тараторишь, и я вижу, что тебя сейчас саму переполняет счастье, о котором ты даже не мечтала. Ты не представляешь как мне важно, видеть, как ты безумно счастлива, — продолжает он, я опускаю глаза, потому что слова Чеда меня немного смутили, но он был абсолютно прав, в данный момент я была самой счастливой девушкой. Такой счастливой, что хотелось кричать об этом, чтобы знал весь мир.
— Я очень горжусь тобой. Ты прошла через самое страшное испытание в своей жизни и смогла взять себя в руки. Не сдалась, и теперь у тебя отличный муж и прекрасные дочери, — сейчас он смотрит в мои глаза и его голос дрожит. Первый раз вижу, как Чед волнуется. Его взгляд выражает весь трепет и всю радость и мне кажется, что он готов заплакать от того, что видит меня такой. — Но самое главное, я так рад, что ты пришла в себя и что ты в порядке. Я очень испугался. Не помню, чтобы я чего-то так боялся, как потерять тебя, — чувствую, как новая порция слёз готова вылезти наружу, но Чед качает головой, замечая это. — Даже не думай, — я глубоко вздыхаю, чтобы привести себя в чувство. — Умница, — он целует меня в лоб. — Я люблю тебя, сестрёнка.
— Я тоже люблю тебя и спасибо за то, что ты рядом со мной. И за то, что ты был здесь, пока я лежала в отключке, — говорю я ему с иронией в голосе, и Чед смеётся. — Не смейся, когда я говорю тебе о серьёзных вещах, — я бью его по руке и сама улыбаюсь.
— Ау. Я не смеюсь, — Чед потирает руку.
— Как раз это ты и делаешь, причём нагло, глядя мне в глаза, — я ещё раз треснула его, потому что он опять стал смеяться надо мной.
— Лиз, я же по-доброму, — проканючил Чед, — я наоборот очень люблю твой сарказм, — сказал он жалобным голосом. — А ты однако, сильно бьёшь.
— Не притворяйся, я тебя еле ударила, — говорю я с улыбкой. — Ты спроси у Логана, как это когда я сильно бью, — Чед качает головой.
— Нет уж. Я пожалуй, лучше останусь в неведении, и сделаю так, — он поднимается с моей кровати и аккуратно обнимает меня рукой за шею, при этом другой рукой начинает щекотать. Я смеюсь, потому что просто не переношу этого и умоляю его остановиться. — Это тебе за то, что ты ударила своего «брата», — Чед не останавливается и продолжает щекотать меня, но делает это не сильно, чтобы не причинять моему телу ещё больший дискомфорт, — и за то, что ты за эти два дня чуть не сделала меня седым.
— Чед, пожалуйста, перестань, — прошу я его, потому что уже больше не могу это выносить и не могу больше смеяться. Он останавливается и смотрит на меня.
— Больше не будешь меня колотить? — спрашивает он насмешливо, я отрицательно качаю головой, вытирая слёзы. — А пугать? — я опять качаю головой. — Молодец, — он отпускает меня, целует в макушку, и садится обратно на кровать.
— Ты же знаешь, что я ненавижу щекотку? — он ухмыляется.
— Знаю, — отвечает он довольный собой, я улыбаюсь, потому что просто не могу злиться на него, потому что он выглядел так беззаботно.
