Главный, а судя по всему, мужик с револьвером на поясе был главным, закончил разговаривать по непонятному прибору и сказал несколько фраз товарищам. Они сразу принялись оборудовать полевой лагерь. Один из них установил складную треногу, повесил котелок и со вторым мужиком пошел собирать хворост, а вот третий взобрался на валун и, взяв свою винтовку наизготовку, заступил на пост. Главарь бдел вместе с ним. Мудрое решение… но вот почему-то они к контейнеру лезть не спешат. Хотя и я бы не полез. Жуткого же вида, а вдруг епнет…
Как пить дать мужики с Земли… Ну все земное, кроме непонятного прибора и винтовок. Вот как раз один из них вполне земными жестами показывает, как кого-то уестествлял. Не перепутаешь… Вот… И палатку уже ставят. Тоже вполне земной конструкции. Черт, да откуда они здесь взялись? И чего, или кого, они ждут? И как они обнаружили капсулу? Сука… тысяча вопросов и ни одного ответа. Свихнуться можно.
– Фрекен Катарина, ты мне так и не ответила на вопрос. Установка была одна?
– Нет…
М-да… что за чертова привычка выдавать информацию порциями.
– Так какого ты молчала? Может, их как раз через нее забросили. Рассказывай давай.
– Они через нее не проходили. На базе-211 в Антарктиде…
– Где?!
– В Антарктиде. Ты будешь слушать?.. Так вот. Мой помощник в экспедиции на Тибет, Герхард Шаубер, а он очень талантливый физик, пошел своим путем. Принцип установки ему тоже был известен, но его не посвятили, как меня…
– Во что не посвятили? И кто?
– Не важно. В общем, у него нет окончательных данных, ключа нет. А без него установка может работать только как мясорубка. Но он взялся решить эту проблему. Одна из пяти точек магнитного резонанса находилась в Антарктиде… вернее под ней, в громадных пустотах. О существовании которых мы тоже узнали во время экспедиции. Так вот, он там сейчас экспериментирует, но точно знаю, результата никакого нет. Так что они не оттуда. Да ты и сам видишь: оружие у них незнакомое, а я в курсе всех оружейных разработок Рейха. Нет… тут что-то другое.
– А если одновременно с вами получили доступ англичане или американцы? Или наши – русские. – Я лихорадочно искал объяснение сложившейся ситуации. – Или еще кто?
– Нет же… Единственный, кто мог этот вопрос решить, так это Тесла. Николя Тесла… были у него сходные разработки, но он в свое время ушел в другом направлении. Может, лет через тридцать – сорок… ученые додумаются, но это только в том случае, если они получат те же данные, что и я. Что очень маловероятно. Хотя исключать подобное не буду.
– Что за посвящение?
– Это не мой секрет. Просто не могу сказать. Поверь…
– Стоп… А кто был Брад?
– Он был Страж… а теперь… теперь ты.
– Но тогда объясни!
– Надень медальон… тот, что он тебе передал, и со временем поймешь, и не спрашивай меня больше ни о чем, поверь, я и сама многого не знаю, – немного печально и спокойно, но одновременно с твердой решимостью ответила мне Катарина. И я понял, что она мне, действительно, ничего не расскажет.
– Тьфу, зараза… да что за бред. – Я полез в кармашек куртки и вытащил медальон.
На тоненькой замысловатой цепочке из белого металла висел кулон, оправленный в тот же металл. Серебро или платина?.. Обычный черный камешек, ограненный в виде маленькой пирамидки. Твою же мать… И что же я должен понять? И когда? Я хочу знать прямо сейчас. Значит…
– Слушай меня внимательно. Сделаем так… ты из своего карабина отсюда попадешь в них?
– В любого на выбор… – по инерции похвасталась шведка, но потом недоуменно уставилась на меня. – Это зачем?
– Что, моральная проблема? – поинтересовался я и вспомнил, как она без колебаний добила в упор несчастного унтера.
– У меня с этим никогда проблем не было. Но зачем? Наконец встретили людей, и надо сразу их поубивать. Странный ты…
– Незачем. На всякий случай прикроешь меня, а я подберусь поближе послушать, о чем они болтают. Если, конечно, пойму. А стрелять тебе или не стрелять, поймешь сама. Ну… к примеру, если они обнаружат и начнут меня убивать. Ты же не хочешь, чтобы меня убили?
– Еще не знаю. Скорей всего нет. Но надо подумать…
– Ладно, думай, а я выдвигаюсь. Если они люди… ну ты меня поняла, я выйду с ними поговорить. Вот с этого самого момента следи за ними внимательно. Если что-то пойдет не так, дам знать, когда стрелять. Ты поймешь. Заранее сигнал не обозначаю, возможно, они мне руки свяжут, так что по ситуации…
– Не маленькая, второй раз уже повторяешь. Я с самого детства отличалась редким умом и сообразительностью… – Катарина возмущенно фыркнула, а затем неожиданно ободряюще улыбнулась. – Иди уже. Все будет со мной хорошо. Если ты, конечно, беспокоишься.
– Ну да…
Я быстро срезал с формы все нашивки и шевроны, кто его знает, возможно, у них острая аллергия на парашютистов люфтваффе, и отдал Катарине «маузер», оставив себе только «люгер».
– Держи, – шведка протянула мне на ладошке свой маленький «вальтер». – Может, пригодится. У него отдачи совсем нет, куда прицелишься, туда и попадешь. Можешь его засунуть за крагу ботинка.
