— Думаю, дам тебе с ней поговорить об этом, — сказал я.
— Ни за что!
Мэрилин спала в старой комнате Сьюзи, а я завалился в гостиную, убедившись, что Хэмильтон закрыт. В понедельник мы надели свою обычную одежду и я прокатил Мэрилин в Балтимор, посмотреть на город. Часть дня мы гуляли по пристани, я показал ей Constellation и Torsk, мы поели на Лексингтон маркет и затем я отвез её к Federal Hill:
— На котором, вы, янки, мешали южанам пройти во время войны!
— Гражданской войны? — спросила она.
— Нет, войны северной агрессии! — ответил я.
— Это просто, чтобы показать вам, бунтарям, где ваше место!
Я посмеялся.
— Да уж, убеди в этом отца! Посмотрим, что он скажет!
— Вы, южане, сумасшедшие!
Я продолжил смеяться:
— Лишь в четырнадцать лет я узнал, что "проклятые" и "янки" – это два разных слова!
Мэрилин цокнула языком.
Ужин был неплох, но ничего особенного.
В понедельник мы обычно доедали остатки воскресного ужина, так что мы опустошили холодильник и все разобрали.
Хэмильтон начал преодолевать свой страх и его язык понемногу стал развязываться. Папа дважды ему сказал вести себя прилично, один раз когда тот обидел меня, а второй - Мэрилин. Второе чуть не лишило его зубов, но Мэрилин остановила меня. Родители извинились за его поведение, отправив брата спать. Мама же, однако, выставила всё так, будто я виноват. Мэрилин странно глянула на меня. После ужина мы поехали смотреть кино. Настроение было испорчено. Не уверен, правильным ли было решение представить Мэрилин моей семье. Может нужно было соврать и сказать, что я сирота.
Вторник начался куда лучше. Хэмильтону вручили список покупок и он, забравшись на свой велик, поехал по магазинам. Мама с папой как всегда поехали на работу, но предупредили, что вернутся к ланчу.
Это выиграло нам времени для того, чтобы подурачиться в зале. Мы всё еще не занялись сексом, но Мэрилин определенно нравились вольности, которые я себе позволял. Она больше не жаловалась, когда мои руки бегали по её телу и очень приятно постанывала, когда я дотронулся до её груди под кофтой. Она потеряла девственность до свадьбы в первый раз, и я не думаю, что этот раз что-то будет по-другому.
Мы услышали как Хэмильтон заходит через заднюю дверь и приподнялись. Ну, по крайней мере, прекратили наши игрища.
Я сидел на кресле, Мэрилин умастилась на моём колене, мы обнимались. Хэмильтон посмотрел на нас с отвращением, но сдержал свой рот на замке и пошел раскладывать продукты.
Мэрилин схватила пульт и начала переключать каналы пока не попала на дневные новости на WBAL. Она продолжала сидеть на моей коленке и убрала пульт прочь. Когда вошел Хэмильтон, он подобрал пульт и начал клацать каналы.
— Хэмильтон, мы ведь смотрели! — запротестовал я.
Он глянул на нас и фыркнул:
— Если тебе не нравится, то уходи. Ты здесь не живешь, а значит и телевизор не смотришь!
Мэрилин охнула, но я лишь закачал головой.
— Вся эта неделя была ошибкой, — тихо сказал я, а затем повернулся к брату: — Ты прав. Мы уезжаем.
Я сдвинул Мэрилин со своего колена и встал.
— Иди наверх и собирайся, — тихо сказал я.
— Что? Мы уезжаем?
— Либо мы уезжаем, либо я сломаю ему шею. Прошу, собирайся.
Мэрилин отправилась наверх, а я схватил постиранное белье и пошел вслед за ней. Бросил свою сумку в углу старой комнаты Сьюзи, и мы тихонько упаковались. В конце, я сел на кровать.
— Мне очень жаль за всё это... но я больше не могу здесь оставаться . Если ты захочешь поехать домой, то я пойму, но я бы предпочел поехать на пляж, как мы и планировали.
Она села рядом и поцеловала меня в щеку.
— Ты не виноват в том, что твой брат - мудак. Пойдем на пляж. Все лето ты писал мне о том, как сильно хочешь посмотреть на меня в купальнике. Вот он, твой шанс!
Моё сердце быстро застучало.
— Думаю, мне нравится эта мысль. Разумеется, если ты хочешь остаться в номере без купальника, то я тоже не против.
— Два номера. Помнишь? Ты ведь забронировал два, верно?
Я поднял руку сложенную в символ скаутов.
— Верь мне, я же скаут!
— Что-то не верится! — ответила она с улыбкой.
— Уж поверь, если мы застрянем в лесу на ночь - тебе понравится!
Отсмеявшись. Я схватил сумки и направился вниз по лестнице, как раз вовремя, чтобы встретить маму с папой, что пришли домой на ланч.
— Куда вы идете? — спросила мама.
— Думаю, с нас хватит вашей гостеприимности. Я забронировал номер в Хилтоне, мы поехали.
Я вытащил сумки наружу и забросил в багажник моей машины. Мне просто хотелось убраться отсюда.
К сожалению, Мэрилин застряла позади пытаясь объяснить родителям эту мою выходку. Я вернулся в дом к моменту, когда отец с покрасневшим от злости лицом орет во всю глотку: "Хэмильтон! Поднялся сюда, быстро!"
— Дерьмо!
Пробубнел я про себя. Ситуация становилось всё лучше и лучше.
Папа наверное услышал меня, так как окинул злобным взглядом, но ничего не сказал. Хэмильтон приковылял по лестнице, обремененный взглядом выражающим презрение и страх.
Папа был ужасающе спокоен, когда спросил Хэмильтона:
— Ты правда сказал своему брату и его гостье, что им нельзя смотреть телевизор в этом доме?
