Я сфокусировался на нём. Это был коренастый полковник, пробирающийся ко мне сквозь воду. Его сопровождал капрал военной полиции, но теперь он очень нервничал. Я смутно услышал, как он сказал «Да, сэр» и принялся возиться с замком.
— Иисусе Вседержитель милосердный! — воскликнул полковник.
Я не знал, что происходит, но знал, что я в очень плохом состоянии. Если меня оставят одного, я, возможно, умру. Я видел раньше умирающих. Мне досталось прилично. Но если я умру, то хотя бы сделаю это стильно. По крайней мере, о Мэрилин и Чарли позаботятся.
Держась за прутья левой рукой, я – насколько мог – поднялся вертикально, а затем приложил руку ко лбу. Мои рёбра кричали, и я знал, что там что-то треснуло, а может, даже и сломало. Меня не волновало. Я отдал честь, и полковник поглядел на меня.
Ч— то, во имя всего святого, вы делаете, капитан? — спросил он.
— Моё имя – Карлинг Паркер Бакмэн Второй, Капитан, Батарея Браво, 1-й Батальон, 319-й воздушно-десантный артиллерийский полк, 82-я Воздушная Дивизия. Я действующий офицер Армии Соединённых Штатов, не сложивший своей присяги и не освобождённый от неё компетентным органом. Я не знаю, кто вы, но или салютуйте в ответ, или идите к чёрту! — дальнейшее меня не волновало. Он уставился на меня, отвесив челюсть, а затем всё снова поглотила тьма.
Когда я очнулся вновь, мне в глаза ударил яркий свет. Не свет в конце тоннеля, а простой, как в ярко освещённой комнате. К моменту, когда я подошёл близко и открытию глаз, то снова заснул. Кажется, это повторялось несколько раз, прежде, чем мне удалось открыть глаза достаточно, чтобы посмотреть, где же я. Я смог увидеть какой-то белый потолок и попытался двинуться, но не смог. Я мог чувствовать вещи, но не мог двигаться. Умудрившись всё же повернуть голову и приподняться, увидел, что вроде как в больничной палате.
«Должно быть, я жив», —подумалось мне.
Будь я был мёртв, то не думаю, что Небеса выглядели бы как палата, хотя шансы на то, что я попаду на Небеса, были не слишком велики. Нет, обратное было куда вероятнее, и, хотя Ад тоже мог выглядеть как больничная палата, я представлял его иначе. Может, на палату похож Лимб, но я лютеранин, вроде как, и мы не верим в Лимб, Чистилище или любую другую католическую комнату ожидания вечности.
Я попытался ещё немного сдвинуться, и мне удалось поднять голову чуть выше. Моё тело было привязано к кровати. Ну, как минимум, моя новая тюремная камера более комфортабельна, чем предыдущая. Это меня слегка утомило, и я снова заснул.
В следующий раз, когда я проснулся, в комнате была медсестра. Должно быть, она возилась со мной, потому что когда мои глаза открылись, она это заметила. Широко улыбнувшись, она сказала:
— О, отлично! Вы очнулись! Как вы себя чувствуете?
Я открыл рот, но даже захрипеть не смог в ответ. Она поднесла мне маленькую чашечку воды и соломинку:
— Попробуйте так, — это был крайне неудобный способ питья, но я выпил достаточно, чтобы смочь заговорить, — Хотите приподняться? — спросила она.
На этот раз я смог выдавить из себя:
— Да.
Зайдя ко мне со спины, она взялась за края кровати и медленно приподняла мою голову. Когда я приподнялся градусов на 30, она остановилась, и мы снова попытались взяться за воду. Я выпил всю чашку. Вкус был как у амброзии.
— Спасибо, — прошептал я. Прочистив горло, и попытался снова. — Спасибо.
На этот раз звучало лучше, почти как у человека.
— Ещё немного? — спросила она.
Я втянул ещё немного воды и смочил ей свои губы. И ощутил языком, что кто-то – должно быть, медсестра – смазала их вазелином, чтобы предохранить от шелушения. Прочистив глотку чуть сильнее, я сказал:
— Спасибо? Что случилось? Где я? — теперь мой голос был похож на мой голос. Почти.
— Вы знаете своё имя? — нервно глянула на меня медсестра.
— А? Я Карл Бакмэн, капитан Карл Бакмэн, 1-я из 319-й. Где я? Что это за место? — она глянула с облегчением – кажется, девушка решила, что у меня амнезия. — Что происходит? Я всё ещё в тюрьме? – я огляделся.
Мои руки были пристёгнуты ремнями к кровати, и я не мог ими двинуть. Ещё одна причина, по которой двинуться мне было не дано – это то, что моя правая нога была обёрнута бинтами и подвешена вверх. В ближайшее время я никуда не собираюсь.
Медсестра всё ещё пыталась ответить на мой вопрос о тюрьме, когда я чуть постучал руками по бокам кровати:
— Есть ли шанс, что вы меня развяжете? Вы же не думаете, что я куда-то уйду?
На это она, по крайней мере, улыбнулась. Милая девушка.
— Мы сделали это, пока вы были без сознания, чтобы вы не запутали капельницу и бинты. Если пообещаете их не трогать, я развяжу вас.
— Я даю вам своё слова джентльмена и офицера, или как минимум офицера. Часть с джентльменом в лучшем случае под вопросом, — я улыбнулся и поиграл бровями.
— Думаю, в этот момент я вполне в безопасности, — ответила она и расстегнула ремни.
Я немедленно использовал руки, чтобы почесаться, медленно двигаясь вдоль внутривенных линий.
— Вы не представляете, как мне хорошо! – она рассмеялась, пока я расчёсывал тело и руки.
