Полицейский глянул на меня.
— Офицер, позвольте задать вам пару вопросов. Вы будете писать рапорт об этом?
— Подождите... — вмешался отец.
Я поднял свою руку, чтобы остановить его и посмотрел полицейскому прямо в глаза. Он глянул на отца, но ответил:
— Да, буду.
— То, что вы видели только что... этого достаточно, чтобы моего брата арестовали?
Он пожал плечами.
— Арестовали, да. Обвинили, кто знает? Он ведь несовершеннолетний.
— Я могу забрать завтра копию рапорта?
На меня странно посмотрели.
— Да, я могу составить вам одну. А зачем вам?
— И если я решу обвинить его, как долго это займет?
Папа начал ныть слишком громко, так что я не расслышал ответ, но мне было плевать. Если я не определюсь с планом сейчас, то это всё будет не важно. Я поблагодарил копа и отправил его восвояси.
Как только он ушел, вниз попыталась спуститься мама, но папа злобно приказал ей оставаться в комнате. Мы уселись по креслам.
— Ну? — устало спросил он меня.
— Я не могу так жить. Ты представляешь, сколько бы стоил новый двигатель? Ты бы за него заплатил? У братца-то точно никаких денег нет. Что дальше? Начнет пробивать шины? Бросать кирпичи в лобовое? Я уже живу с вещами под замком и засыпаю каждую ночь на диване. Что дальше? — спросил я.
Папа потер лицо.
— Я не знаю, Карлинг. Я просто не знаю.
— Я переезжаю, Пап. Как только найду себе жилье, я переезжаю.
— Нельзя, тебе всего шестнадцать.
— И что? Если я здесь останусь, то не проживу достаточно долго, чтобы дорасти до этого. Ты серьезно думаешь, что он остановится? А?
Папа выглядел так, будто сейчас расплачется. И не могу его винить. Я чувствовал себя так же, когда узнал, что у Элисон отклонения.
Мне нужно было продолжать давить.
— Папа, либо я это делаю сам, либо с твоей помощью. Если нужно, то я просто погружу всё в машину и уеду, и вы никогда не увидите меня. Тебе правда это нужно? Неужели ты хочешь только одного ребенка называть своим сыном?
—Нет, мы сделаем это завтра.
Он выглядел побежденным. Всю свою жизнь отец был выше мирских проблем, но не сегодня. Я сделал себе ужин и съел его в одиночестве.
Может показаться необычным, что полиция штата патрулировала наш район, но тогда это было привычным делом.
Ридфилд Роад была главным проездом между Йорк Роад и Дулани Вэлли, если на выезжать на кольцевую Балтимора. Люди гоняли по нашему району под шестьдесят миль в час! Хотя бы раз в месяц случались небольшие аварии, и по крайней мере три раза люди врезались в школьные автобусы. К восьмидесятым всё стало настолько плохо, что выезд заблокировали. Приходилось идти до конца дороги, и затем еще через один квартал к Гринриджу и на развилку.
Помню когда мы были детьми, Я , Рэй и Джоуи Браво бросали снежки в машины с холма напротив наших домов. Я очень хорошо засадил в лобовое одной машине, а затем увидел на ней яркую красную звезду - попал по копу! Мы бежали до самой Пенсильвании - лейн.
Я снова спал в зале в ту ночь, заперев Хэмильтона в комнате. На следующий день я открыл дверь и отправился бегать. Мама проигнорировала всю ситуацию, словно это всё дурной сон, так что яи я игнорировал маму. Ничего хорошего не происходит, если вмешиваются родители. Еще в первый раз я знал, что брат был не в себе, но кто послушает ребенка. Я выбрался прежде, чем он окончательно тронулся. Теперь же он рано начал терять контроль над собой, и чем более успешным становился я, тем более сумасшедшим он.
И хуже того, социальные убеждения насчет больных людей были ужасны. Никто не отправлял детей в больницу, если у них не шла пена ртом, а некоторые даже и в этих случаях не отправляли.
Папа спустился к завтраку и застал меня, перебирающего объявления в газете. Он глянул мне через плечо и присел рядом.
— Ты серьезен насчет этого?
Я посмотрел на него.
— Я должен. Так будет лучше для всех, Папа.
— Твоя мать никогда этого не разрешит.
— Разрешит, если ты ей скажешь, — это действительно так. Есть только один человек, которого мама всегда послушает - это мой отец. Их любовь будто сошла со страниц книг. Не важно что, они всегда будут рядом. Но вот все еще не выглядел убежденным, — Пап, есть несколько вариантов решения этой ситуации. Первый - я остаюсь здесь и Хэмильтон продолжает сходить с ума. Рано или поздно один из нас убьет другого. И я не шучу. Либо он бьет меня, либо я его, защищаясь.
Папа скривился, но спорить не стал.
— Вариант второй - вы с мамой ничего не делаете и я решаю с этим не мириться. Ухожу. Мне плевать что вы можете со мной сделаете, но если только не посадите на цепь в подполье, я в любом случае уйду. Вы можете забрать мою машину, мои вещи, деньги, всё, что захотите. Но я все равно уйду и вы никогда меня не увидите.
— Или третий выход - я переезжаю. Я плачу за квартиру, а вы содержите мою медицинскую страховку. Отписываете мне все права на биржевые счета. Я не подаю на выход из-под родительской опеки. И у нас остается некое подобие семьи. Теперь твой выбор.
Я отклонился на стуле и глянул на него. Выход из-под родительской опеки - это вряд ли. Если не было физического или сексуального насилия, то в Мэриленде практически невозможно этого добиться.
