Наверное я закатил глаза и улыбнулся.
— Нет, просто иногда в первый раз девушкам больно. Я бы не хотел ранить тебя!
— Всё еще не понимаю, — сказала она с улыбкой.
Я охнул и сел прямо.
— Ну, просто... быстрый урок биологии. У девушек есть небольшой кусочек клеток, похожей на кожу, в вагине. И она мешает, ну... сама понимаешь чему. Как бы там ни было, когда занимаешься в первый раз, то она рвется и может быть больно.
Она улыбнулась.
— Нет, ничего такого!
— У некоторых девушек, особенно гимнасток, она может порваться сама во время определенных событий.
— Пару лет назад я упала с велосипеда. Тогда было больно и кровь шла, но я думала, что это потому что я упала, — призналась она.
— Наверное это оно.
— Значит... никаких проблем? Мы можем снова заняться любовью? — она посмотрела на увядший член и я замер.
— Дай мне пару минут, я хочу, чтобы он стал получше для тебя.
Джина охнула.
— Он становится лучше!
Боже, как же мне нравится быть шестнадцатилетним!
— Да, детка, куда лучше!
Той ночью мы занялись любовью еще дважды, и каждый раз я не торопился, трогал её тело и медленно входил в неё.
Джина открыла все радости множественного оргазма, и я осознал насколько же она громкая. Мне оставалось лишь надеяться, что не придут соседи! Мы закончили заниматься этим после полуночи, хоть никто из нас и не хотел останавливаться. Однако, нам все же нужно было помыться и отвезти девушку к родителям. Мы приняли быстрый душ и Джина переоделась. Я надел свой костюм, хоть и оставил галстук дома ( Чтобы родители не были озадачены тем, что я в другой одежде). Поверх костюма влез в пальто и провел девушку до самой двери. Час ночи, родители разрешили ей сегодня остаться подольше.
Я как следует её расцеловал.
— Когда мы увидимся снова?
— В понедельник, в школе.
— Будем более конкретны. Когда мы сможем повторить? Думаю, в школе у нас с этим возникнут проблемы, — ответил я.
Джина хихикнула.
— На пару дней мы точно в пролете. Я не могу приходить к тебе в будни, а в выходные - рождество.
— Твои родители работают в неделю после рождества?
— Да! Я буду дома совсем одна! Чем же мы займемся, мне интересно?
— Я лизнул ей ухо и она мило съежилась. Если я прийду утром, то может что-нибудь и придумаем.
Джина еще раз поцеловала меня и я отправился домой.
Суббота, 25-е декабря, 1971 год.
В рождественское утро я подъехал домой к восьми. Еще раз я порадовался тому, что живу к югу от линии Мэйсона-Диксона. Снежное рождество звучит ужасно мило, но поверьте, это не так. Из-за снега происходит масса несчастных случаев, погибают люди. Я провел пятьдесят лет в пригороде Нью-Йорка, где шесть месяцев в году идет снег, четыре месяца стоит холод, а оставшиеся два - Июль и Август, просто пиршество для комаров, что вырастают до каких-то невообразимых размеров. Восемь футов снега - обычное дело для нашего района, а в некоторых частях штата выпадает и того больше! Куда больше!
Я прошел через главную дверь, чтобы обнаружить большую часть своей семьи. Разумеется, Сьюзи всего десять, вот она всех и разбудила. Моя мать, Нана и Сьюзи сидели в гостиной. Папа готовился к тому, чтобы готовить завтрак и только Хэмильтон сидел у себя в комнате.
Я привез с собой несколько пакетов с коробками в подарочной обертке, которые Сьюзи тут же выхватила из моих рук и разложила около дерева. Мама позвала Хэмильтона, папа тоже вышел поздороваться.
В доме Бакмэнов было несколько традиций, ёлка была одной из них. Её ставили в первые выходные декабря, и она оставалась на месте до Нового года. Когда ты покупал подарок, то должен был оставить его у дерева - священного места. Никому не разрешалось подглядывать в них заранее, под угрозой лишения подарка. Но поднимать подарки и трясти их, угадывая что внутри, разрешалось.
Когда мне было двенадцать, под деревом появилась огромная коробка адресованная мне, от Хэма и Сьюзи.
Она была большой и тяжелой, внутри что-то грюкало, врезаясь в стенки коробки. Подарок стоял в центре комнаты, так что подсмотреть никак бы не удалось. Почти месяц эта штука интриговала меня и в рождественское утро я первым же делом схватил ее и разорвал обертку. Понятия не имею, где они его взяли, но внутри находился пакет с десятью фунтами угля! Мои родители чуть не померли от смеха, а брат с сестрой были непомерно горды собой. Ладно, хорошо, они заслужили это право.
До конца своей жизни я становился центром насмешек на рождество.
Еще одной большой традицией было то, что Хэмильтон получал два подарка. Верите или нет, но этот маленький засранец родился 25-го декабря. Как правило, подарки на рождество выдавались утром, а на день рождения - вечером, за столом. Еще нужно было покупать ему именно два подарка. Никакие уловки не проходили: Нельзя было сказать, что один стоил слишком много и считается за два. Нет, один утром, второй вечером. Но оставшийся год он сидел без подарков.
Как и почти вся остальная семья. Мой день рождения был в ноябре, а родители родились в Январе.
