Всё, что я схватил, когда убегал – это штаны. К счастью, у меня был кошелек в заднем кармане, и ключи в переднем. Я вытащил кошелек и достал оттуда карту медицинской страховки, после чего лег в наименее болезненной позе, которую мог придумать. Она оставила меня и вышла из кабинки.
Спустя пять минут вошло двое человек. Первый – молодой парень в форме хирурга, со стетоскопом вокруг шеи, он был доктором. Второй же был постарше, на нем была форма Полиции Мэриленда. Ничего удивительного. Этот госпиталь – основной травмпункт к северу от Балтимора. Сюда часто привозят жертв драк или несчастных случаев. Всё не так плохо как в госпитале имени Джоша Хопкинса, известному как "Балтиморский клуб ножа и пистолета", но дела обстояли в достаточной мере скверно, чтобы легко найти копа неподалеку.
Коп беседовал со мной, пока доктор осматривал меня. Я попытался свести его маленькое расследование на нет, но он хотел знать что происходит. В то же время доктор и сестра, не та, что раньше, начали смывать с меня кровь и сняли джинсы, оставляя на меня больничную накидку. Хуже всего дело обстояло с лицом, и доктор уже собирался заняться перевязкой моего носа, когда ворвались мои родители.
Всё летит из огня, да в полымя!
– Что вы, ребята, здесь делаете?
– Ты по-прежнему наш сын и к тому же несовершеннолетний. Больница вызвала нас, – объяснил отец, – Что произошло?
– Карлинг, что с тобой сделали? – закричала мама увидев меня. Ладно, я знаю, что материнские инстинкты включаются когда нужно, но этому ведь конца-края не видно.
– Я вот сам пытаюсь выяснить, – прокомментировал полицейский.
– Несчастный случай? – предположил папа, рассматривая меня и полицейского.
– Нет.
– Ну? – поторопили меня одновременно отец и полицейский. Даже доктор и мед. сестра остановились, чтобы послушать ответ.
Я взвыл.
– Хорошо. Я просто скажу, что полиция здесь ничем не поможет, никаких обвинений не будет. Родители девушки пришли домой немного раньше, чем мы ожидали. Всё?
У всех заняло пару секунд, чтобы понять, что произошло и шумиха возобновилась. Мама была "невероятно разочарована" во мне. Сестра и врач просто закатили глаза. Папа пытался подавить смех.
Полицейский же даже не пытался. Он засунул блокнот в карман.
– И ты не хочешь выдвигать обвинения?
– Ни за что! – ответил я.
Он пожал плечами.
– Могло бы быть хуже, ты знаешь.
– Как?
– Мог прийти муж твоей подружки, – со смехом он вышел из комнаты. Я знал много копов и понимал, что стану предметом их обсуждения сегодняшним вечером в участке.
Мама продолжала отчитывать меня, пока надо мной корпели врачи, а папа даже не думал останавливать её. После того, как перевязали нос, меня уложили животом на стол, осматривая травмы на спине. На боку появился огромный синяк и мне сказали, что без рентгена не обойдешься.
– Это от чего? – спросил папа.
– Миссис Колосимо попала в меня свои чайным сервизом, полагаю.
Папа хихикнул. Затем они начали давить и щупать мою задницу, а мама продолжила ругаться. Хирургическими щипцами вытащили деревянные щепки из моих булок, затем меня перевязали и там. Я объяснил, что это был кофейный столик, и меня привили от столбняка. Порез на левой ноге был хуже. Они вытащили осколок чашки для чая и понадобилось четыре шва, чтобы закрыть его.
Когда я уходил, мне было почти также больно как тогда, когда я приходил!
Мне выписали болеутоляющие, послали на рентген, и выпустили около полуночи.
На самом деле то, что родители были рядом – было неплохо. Я был в никакой форме, чтобы водить. Мама села за руль моей машины. (Папа накрыл кровавые пятна одеялом), а меня отвез папа на своей. Я выбросил окровавленные джинсы и переоделся в больничную униформу и тапочки. Мы остановились в ночной аптеке, а затем я пошел домой. Мои родители пошли за мной.
Они наблюдали за тем, как я захожу на кухню, открываю болеутоляющие и читаю инструкцию. Одна таблетка каждые четыре часа. Нахер. Пью две. Открываю шкафчик с алкоголем, достаю бутылку Canadian Mist и хватаю пару стаканов.
– Кто-нибудь хочет, прежде, чем я пойду спать? – спросил я.
Мама была ошарашена тем, что в моем доме водится алкоголь. Мой отец же даже не был удивлен.
– Лучше не пей с таблетками, – сказал он мне.
– Карлинг! Что ты делаешь?
Я испытывал удачу, но мне было плевать.
Налив шот, я подвинул его к отцу, а затем налил себе.
Глянул, приподняв бровь, на маму, но она была в состоянии шока и не отреагировала. Я пожал плечами и повернулся к папе.
– Будем!
– Будем!
Мы подняли стаканы и опустошили виски в один глоток.
– Вы двое – отвратительны! – сказала мама.
– Ширли, успокойся, – устало ответил папа.
– Карл, надеюсь ты выучил урок!
Какой урок, мама? Не встречаться с девушками, что болтают о сексе с родней? Или не трахаться в гостиной? Или быстрее убегать от отцов-убийц? Я был слишком уставшим, чтобы спорить, а потому просто ответил:
– Мама, спасибо, что привезли меня домой. Я очень ценю это. Доброй ночи, Пап.
– Ну, я никогда… – продолжила она, но папа схватил её за локоть и вывел.
Я выпил еще один шот и отправился спать.
