Мисси также предложила купить акции поставщиков строительных материалов, типа компаний, которые выпускают теплоизоляцию, поскольку люди захотят утеплять свои дома, но я отказался. То, что она не знала, а я знал, что большая часть этих компаний столкнутся с массовыми коллективными исками, связанными с асбестом. Многие закроются. К сожалению, я не был уверен когда это случится, но я не хотел оказаться близко к асбесту, даже как инвестор.
Пятое ноября пришло и ушло тихо. Я стал официально и законно взрослым. Число пришлось на понедельник, после ужина я позвонил домой поприветствовать родителей и Сьюзи. Они отправили подарки на мой новый почтовый ящик. Был даже один от Хамильтона, но когда я сказал, чтоб мама его поблагодарила, ответ был невнятным. Было ясно, что это подарок не от него. Они спросили, приеду ли я на День Благодарения и я сказал что нет; дорога поездом или автобусом заняла бы 8 часов или больше, а дома я пробыл бы всего пару дней.
Единственное, чем отличился этот день – я написал заявление в Америкэн Экспресс насчёт карты. Времена тогда были другие. Мысль о том, что безработные пацаны из колледжа будут иметь кредитные карты, даже не рассматривалась, но у меня были достаточные сбережения и я был уверен, что получу такую. Кроме того, карта от Америкэн Экспресс в то время не была, строго говоря, кредитной. Баланс надо было выплачивать полностью каждый месяц – и никак иначе – и нельзя было переносить на следующий. К тому же, было совсем немного мест, где принимали Америкэн Экспресс тогда в ранние семидесятые. Почти полностью ограничивалось отелями и ресторанами. Положительной стороной было то, что где бы я ни находился, я всегда мог получить еду и крышу над головой, и для меня это было достаточно.
К началу ноября я продвинулся довольно далеко на пути к статусу миллионера благодаря нефтяному кризису. Дружище же продвинулся довольно далеко на пути к совсем другому виду кризиса, на этот раз связанного с его оценками. Несмотря на то, что он стал ходить на некоторые занятия и больше не просыпал П-тестов, Дружище одинаково провалил каждый эказмен за половину семестра. Я видел его затравленный взгляд, когда он пытался получить помощь от меня. Я пытался, но парень был безнадёжен. Он начинал стараться на денёк, но возвращался к выпивке и дури. К началу ноября его родители, похоже, узнали об его оценках, поскольку ему пришлось отвечать на длинные звонки по телефону в гостиной. Дружище был напуган, но всё равно не имел самодисциплины делать то, что требовалось, чтобы нагнать отставание. Очередной раунд П-тестов оказался не лучше, и я понимал, что ему недолго было оставаться моим соседом по комнате.
Молот ударил в День Благодарения. Я не возвращался в Балтимор, и его родители материализовались в наших дверях рано утром в среду. Они не были восхищены шалостями своего сына. Его отец безапеляционно велел ему паковать вещи; его мать оглядела меня с пренебрежением и потребовала отчитаться, по какой причине я не помог её сыну получить пятёрки, которые он заслуживал. Похоже, Дружище валил на меня весь семестр. Сказать мне было нечего, и я наблюдал за этим молча. Стало дико смешно, когда его папаша, помогая собраться, открыл шкаф и обнаружил его кальян. Дружище немедленно отбоярился, что кальян мой, на что я засмеялся. Он оставил "мой" кальян мне, но я успел заметить, что заначку он незаметно взял с собой.
Кальян был в прекрасном состоянии. Я его почистил и переложил в свой шкаф.
Учебная неделя, на которую пришёлся День Благодарения, прервалась после вторничных занятий и не возобновится до понедельника. Это поставило передо мной проблему. Столовая закроется после ужина во вторник – до вечера в воскресенье. Если бы я уже был в Братстве, я мог бы питаться там, но официально я ещё не был принят. Можно было ездить в рестораны за пределами кампуса. Я обрисовал проблему Джиму Истону и Марку Маллою. Я, конечно, не мог переехать туда, но был приглашён питаться там несколько дней. Двое или трое членов братства жили далеко, и не собирались домой до рождественских каникул. Похожие вещи происходили и летом. Всегда находились двое или трое остававшихся там и не уезжавшие домой. Мне надо будет поговорить с ними об этом.
Оказалось, трое ребят не уехали, Джек Джонс и Билл Свейзак, два второкурсника, и Марти Адрианополис, третьекурсник. Я спросил, можно ли мне прийти. Они согласились, и я подсластил эту сделку. Если они согласятся потратить пару долларов, я нафарширую и приготовлю обед из индейки. Это было встречено с энтузиазмом, хотя им было любопытно, умею ли я готовить. Для меня это был способ улучшить свою репутацию как парня, достойного приёма в Братство. Я собрал по пятёрке с каждого из трёх и уехал по делам.
