Я попробовал вино. Обычное Beaujolais Nouveau. У Мерилин и у меня была привычка покупать по коробке каждый год. Если вино оказывалось удачным, мы покупали вторую. Вино этого года имело оттенок терпкости, но во всех других отношениях с ним можно было согласиться.
– Хороший год. Не лучший год, но хороший, – возвестил я.
Марти и Билл потянули из своих стаканов. Никто из них не имел значительного винного опыта, но они всё же и не заливали его внутрь себя.
– И что, нам придётся выпить по три бутылки на каждого?
Я засмеялся и глотнул ещё чуток.
– Не обязательно. Слушайте, ребята, если вы скинетесь ещё по пятёрке, я оставлю у вас – что останется. Или могу увезти их с собой в общагу. Ничего. Я люблю вино и постепенно выпью сам. – Я размешал начинку в миске и соединил с бульоном и маслом.
Я велел Марти держать индейку вертикально пока наполнял её начинкой. Биллу, похоже, понравилось вино и он стал расспрашивать
– А как вышло, что ты столько знаешь про вино?
– Да я уже несколько лет пью вино. Собственно, предпочитаю вино всем крепким или пиву. Дело в том, что вино – великолепный способ настроить твою девшку на нужный лад, пока действуешь утонченно и круто.
Билл не поверил.
– Пьёшь вино несколько лет? Не хочешь пояснить?
Я глянул на обоих и пожал плечами.
– Хорошо, только не растрепите всему братству, – они оба кивнули. Я закончил наполнять гузку индейки и аккуратно уложил её на кухонный стол. схватил несколько стяжек и закрыл её, – Вы сами-то откуда?
– А? Западный Вавилон, – ответил Марти.
Я повернулся к Биллу. Он пожал плечами и ответил
– Сакраменто. А что?
– Мой дом там, где я сам. Сегодня – это Трой. Последние два года это был Тоусон, Мэриленд. Перед тем Лутервилль, Мэриленд. Два года назад я выехал из дома моих родителей и стал жить отдельно.
– Не понимаю. Родители выкинули тебя из дому? – спросил Марти.
– Скорее совсем наоборот. Обстановка дома стала всерьёз дрянной, на самом деле ужасной, и я сказал, что либо перееду, и мне понадобится другая квартира, или вообще уеду куда-нибудь и никогда не вернусь. Мы пришли к соглашению и я переехал, едва исполнилось шестнадцать. У меня была своя хата большую часть старшей школы.
– Как круто! – выдохнул Билли.
– Как ни смотри, это не было круто, – ответил я, – Но это было вызвано необходимостью.
– Какой необходимостью? – спросил Марти.
– Сейчас расскажу, дайте только закончить с этим.
Я нафаршировал шейку индейки без чьей-либо помощи и обнаружил на себе следы фарша. Я стряхнул их и включил духовку.
– Где протвень?
Мы нашли его на полке и я быстро сполоснул его, потом уложил туда индейку, опрыскал маслом, покрыл оловянной фольгой и воткнул термометр для готовки мяса. Теперь, когда индейка улеглась в духовке, можно было ответить на их вопросы. Я сполоснул руки, глотнул вина и освежил наши стаканы.
– Окей, вернёмся к переезду. Проблема – мой младший братец, типа сумасшедшего. Я не мог больше там находиться.
– Ну и что? Мой младший братец тоже глупыш, – прокомментировал Марти.
– Нет, ты не понял. Я имею в виду мой братец – псих, – я покрутил пальцем у виска, – Как оказалось, мой братец – буйный псих. Для меня опасно находиться рядом с ним. Я думаю, у него параноидальная шизофрения, и его мания обращена на меня. Кончилось тем, что я стал спать в другой комнате при запертой двери, и всё же не чувствовал себя в безопасности.
– Ты меня разыгрываешь! – сказал Билл.
– Жаль, что нет.
– Ты имеешь в виду, что он на самом деле сумасшедший? А что родители? Собираются что-то делать по этому поводу?
Теперь была моя очередь пожимать плечами.
– Это бОльшая часть проблемы. Похоже, папа понимает, что с ним что-то не то, но он не пойдёт против матери – а она думает, что солнце восходит и заходит исключительно по указаниям моего братца. Она вообще не видит никакой проблемы. Меня это достало по горло и я умотал оттуда.
Марти с любопытством посмотрел на меня.
– Мы к этой теме сейчас вернёмся, но каким образом это относится к вину?
Я усмехнулся.
– Ну, мне было шестнадцать и у меня была холостяцкая хата. Мой приятель старше меня уже имел право покупать выпивку. Классно было наливать вино симпатичной молодой леди, когда я угощал её ужином.
Им потребовалась секунда, пока это улеглось в головах, но я увидел понимание в их глазах. В этот раз комменты типа Ты меня надуваешь? были бы, пожалуй, приятнее. Джек Джонс выбрал именно этот момент для того, чтоб возникнуть в кухне, и услышав, что я жил сам по себе последние два года, просто сказал
– Вот же сукин сын!
Пока это всё происходило, мы покончили с первой бутылкой и виночерпий открыл вторую. Я стал готовить гарниры. Сладкая картошка была вытряхнута из консервной банки в соусник, бутылка подливы пошла в другой, был вытащен протвень чтобы печь булочки, я притащил мешок зелёных стручков, кухонную доску и стал обрезать их кончики. Тем временем, ребята бомбардировали меня вопросами о выходках моего психованного братца, и я описал многие из них, объясняя, почему мне пришлось переехать.
В конце концов мы исчерпали эту тему и Джек сказал
– Теперь ясно, как ты научился готовить. Жил отдельно два года.
