– Следующий раз будем в доме братства – прикинем, какую комнату просить, – ответил я. Он улыбнулся и согласился.
Как и ожидалось, это безумие продолжалось полных две недели и закончилось точно в полночь субботы. Оно охватило половину дома, во второй половине царили права старожилов. Когда наконец прояснились расклады, Джо и я попросили комнату на третьем этаже с окнами на Бурдетт. Она была достойного размера, квадратная, пара встроенных кроватей буквой L в одном углу и пара встроенных столов у стенок напротив. Недостатком было то, что комната была на самом верху, и нам придётся тащить мой холодильник миллион ступенек вверх.
Это было наше последнее свидание в этом семестре. Сессия только закончилась, и большая часть из нас уже разъехалась. Я оставался ещё на неделю. Совершенно не хотелось возвращаться в родительский дом. Перед тем, как разъехаться, Джо Брэдли и я сложили барахло в коробки и перевезли в "Бочки". Пришлось ездить несколько раз, но все коробки уже были на новом месте. Я собирался переехать в комнату раньше него, потому сказал, что разберусь с вещами.
Это было последнее свидание во многих отношениях. Завтра Мэрелин тоже уезжала домой, но без планов вернуться в Сент Роуз осенью. Совсем, как в прошлой жизни – завалила сессию. Не то, чтобы она была глупой. Совсем нет. Она не была гением, но и тупицей тоже не была. Однако Сент Роуз был дня неё плохой средой. Чтобы сосредоточиться на учёбе, ей нужна была структура и дисциплина семьи, и этого в Олбани определенно не было.
Завтра должны были приехать родители, отвезти домой её и все вещи. Осенью она пойдёт в окружной колледж Мохок Вэлли. Мэрелин могла бы попросить о зачёте тех предметов, что были в Сент Роуз, но поскольку она, похоже, не прошла ни одного курса длиной в год, ей ничего не перезачтут. Я не сказал ей, что уже знал об этом, а оставил возможность сохранить лицо. В любом случае, Мэрилин была огорчена этим, а ощущение, что мы расстаёмся и больше никогда не увидимся, заставляло её чуть ли не плакать.
В прежней жизни я чувствовал себя точно так же. Тогда я пригласил её на ужин, а после плакал в подушку. Потом мы стали писать друг другу в течение лета, а осенью я приехал из Олбани в Ютику, и мы разобрались, как нам можно видеться. Всё остальное ушло в историю. Или уйдёт.
Около семи я уже стоял у её общежития. Я подчеркнул, что сегодня мы пойдём в хороший ресторан, потому надену костюм, и ей тоже нужно будет красиво одеться. Платье и каблуки будут в самый раз. Это был прекрасный весенний день, тёплый и ясный, и я весь превратился в улыбку, когда увидел её. На ней было красно-чёрное платье до колен с декольте буквой U, чуть открывавшим её грудь. Оно было довольно обтягивающим до талии, чуть расходящимся к бёдрам, и хорошо смотрелось с чулками и высокими каблуками. Она выглядела так, как будто сейчас заплачет, но удерживается изо всех сил.
– О Боже! Ты выглядишь фантастически! – сказал я ей. – Да у меня не будет времени поесть, в ресторане мне придётся всё время драться с другими мужиками!
Девушка улыбнулась на мое заявление:
– Что, хорошо подобрала? – спросила она.
Мэрилин и вправду не была модной девчонкой, и в вопросах как одеться её мать тоже не была хорошей советчицей, даже когда Мэрилин спрашивала.
– Повернись, – сказал я, проделав пальцем круговое движение.
Мэрилин сделала медленный пируэт и я восхищённо присвистнул. Наша дочь Мэгги, в свойственном ей абсолютно бестактном духе была тогда полностью права – Мэрилин была неотразимо привлекательна!
– Ты прекрасна!
Если бы мы уже продвинулись до нужной стадии, я потащил бы её в дом и изумил разок или два перед тем, как поехать ужинать.
Но до нужной стадии мы пока не продвинулись. Это был, несомненно, самый длинный период воздержания с тех пор, как я оставил свою вишенку Шелли Талбот. Мэрилин, однако, была настоящей католичкой и однажды рассказала мне о разнице между хорошей девочкой и милой девочкой. Хорошие девочки возвращаются домой и ложатся в кроватку, а милые девочки ложатся в кроватку, а потом возвращаются домой. Мэрилин собиралась оставаться хорошей девочкой прямо до дня своей свадьбы и сказала мне об этом совершенно недвусмысленно. Её очень заводило, когда мы с ней обнимались, и сейчас так же, как в прошлой жизни, хотя губы шептали "Нет, нет, нет", её тело кричало "Да, да, да!"
В той жизни, ранней осенью это у нас случилось, а сейчас я прилагал усилия, чтобы это случилось ещё раньше.
– Ты уверена, что я не сумею убедить тебя, что может лучше вернуться ко мне в общагу – с тем чтобы утром я подал тебе завтрак в постель? Это не зачтётся как то же самое, что поужинать в ресторане? – поддразнил её я.
Мэрилин покраснела, но улыбнулась. Погрозив мне пальцем, она сказала:
– Забудь об этом!
– Ну, мне-то это представляется прекрасной идеей, но ладно, если хочешь поужинать…
