Я чмокнул её, открыл двери. Мы вышли, держась за руки всю дорогу до Галакси, я открыл ей дверцу, обошёл машину, взобрался в кресло водителя и опять присвистнул. Её платье чуть задралось вверх и ножки её выглядели впечатляюще. Мэрилин просто хихикнула, потянула платье чуть вниз и велела заводить машину.
Сегодня я вёз её к Л'Аберже. Очень модный французский ресторан в Олбани, и ужасно дорогой. В первой жизни моя мать посетила нас однажды, когда мы жили в Клифтон парке и повезла нас туда на ужин. После, увидев счёт, она позеленела и сказала, что расскажет отцу – но когда у него будет хорошее настроение. Я подозревал, что тут есть нечто связанное с сексуальной экзотикой. И вполне ожидал счёта как минимум в $100. Принимая во внимание, что это был 1974 год, и что эта сумма покрывала плату за комнату и еду на месяц в "Бочках", Л'Аберже не был тем рестораном, где я обедал каждый день.
Он находился всего в нескольких минутах от колледжа в центре Олбани, старый большой дом с историей, превращённый в ресторан. Туда часто заходили бизнесмены и лоббисты, чтобы кормить и поить политиков, и мы оказались младше остальной толпы. Однако у меня был заказан столик, мы были одеты как здесь требовалось и я знал, как себя держать, хотя Мэрилин немного стеснялась. Перед тем, как закрыть машину, я потянулся к заднему сиденью, и вытянул коробку, обёрнутую как подарок.
– Что это? – спросила Мэрилин, когда увидела её у меня в руке.
– Это для тебя, но только когда войдём, – сказал я, улыбаясь.
– Ну скажи!
Теперь была моя очередь погрозить пальцем:
– Внутри!
Она показал мне язык, но тут же понеслась ко входу, когда я собирался шлёпнуть её сзади коробкой.
Как только нас усадили, я положил коробку на край стола.
– Мы займёмся ею чуть позже.
Как раз подошёл официант и мы заказали напитки, мне – джин с тоником, Мэрилин – какую-то сладкую ерунду. Теперь я поднял коробку.
– Я умею читать мысли, – сказал я, – и сейчас ясно вижу твои.
– Да? Так о чём я сейчас думаю? – спросила она.
Держа руку у виска, я закрыл глаза:
– Ну, собственно, о двух вещах, – я сделал драматическую паузу и ещё раз закрыл глаза. – Прежде всего, Мэрилин, в нашем штате это запрещено законом и определёно не поможет тебе попасть в рай.
– КАРЛИНГ! – вскрикнула она тихонько.
– А вторая, что ты беспокоишься о том, что никогда меня больше не увидишь, и что ты в меня безнадёжно влюблена, – при этом я улыбнулся.
Лицо Мэрилин сморщилось, и в глазах появилась влага. Я сказал что-то неправильное. Потянулся к её руке:
– Мэрилин, всё хорошо. Я тоже тебя люблю, и мы обязательно будем видеться в будущем.
Она смотрела на меня во все глаза:
– Что ты сказал?
– Сказал, что люблю тебя. Я не думал, что от этого ты до слёз расстроишься, – я улыбнулся, продолжая держать её за руку.
– О, Боже! – она заплакала, а я поднял её руку и поцеловал её ладонь.
Ещё я полез в карман и вручил ей свой платок.
– Я люблю тебя, – повторил я тихо.
У Мэрилин в глазах были счастливые слёзы, она схватила мой платочек и стала вытирать глаза. Конечно, после этого ей пришлось прочистить нос, и я решил оставить его ей как сувнир.
– А теперь перестань волноваться. Это не конец, мы будем встречаться и дальше, и обговорим это сегодня. А что? Ты думала, я собирался с тобой расстаться? – спросил я, улыбаясь.
– Ну…
– Сладкая, если бы я собирался расстаться, то не по таким ценам. Я повёл бы тебя в Ховард Джонсон и договорился, что оба платим поровну.
Мэрилин покраснела:
– Ну так что это? – спросила она, показав на коробку.
– Это для тебя, – я вручил ей подарок.
Она разорвала нарядную обёртку. В коробке была мгновенная камера Polaroid SX-70, камера на уровне искусства – на тот момент, однолинзовая зеркалка. Вы снимали кадр – и через несколько секунд кассета для плёнки выплёвывала фотографию, которая проявлялась прямо в руках за пять минут.
– Что… зачем… – спросила она с любопытством.
Я вручил ей ещё пару плёночных кассет.
– Я хочу сфотографировать тебя сегодня, перед тем как расстанемся и носить снимки с собой этим летом, чтобы не забывать о тебе.
Она улыбнулас.
– Сфотографировать меня? А как?
– Ну, снизу высокие каблуки, а сверху улыбка. Остальное необязательно.
– Карлинг! – сказала она улыбаясь и краснея.
– Да всё в порядке. Может же быть у человека мечта?
Я чуть приподнял брови, и она ещё больше покраснела. Открыв коробку, я показал ей как зарядить кассету с плёнкой, затем сделал быструю фотографию и показал, как она проявляется. Вспышка привлекла некоторое внимание, что немного её смутило, но никто, похоже, не возражал, чтобы парень сделал снимок красивой девушки. Я сложил её и положил обратно в коробку. После обеда сделаем ещё.
– А потом, когда вернёмся к твоей общаге, ты поднимешься наверх и спустишься уже в бикини.
– КАРЛ!
– Это стоит попробовать.
Официант принёс заказанное, и мы стали смотреть меню, а я ещё просмотрел карту вин. Я решил побаловать нас бутылкой Pouilly Fuisse. Всего через несколько дней мне придётся обедать с людьми куда менее симпатичными, чем Мэрилин.
