Я улыбнулся, увидев картину на стене. Она в точности отражала вкусы Большого Боба и Гарриет. Во время своего последнего путешествия в какое-то до ужаса попсовое место, они купили одинаковые полиэсторовые костюмы для четырех апостолов и трех ангелочков. На картине вместе стояло восемь людей, бок о бок, от самого высокого до самого низкого, все в этих богомерзких сине-зеленых полиэстеровых костюмах двойной вязки, что выглядели как останки от плохого скэтча Saturday Night Live о семидесятых.
Они выглядели завораживающе ужасно, примерно с таким же ощущением многие люди смотрят НАСКАР только ради аварий. Через тридцать лет появятся целый сайты посвященные таким постыдным фото и эта – достойна оказаться на главной странице!
Я рассматривал её где-то с минуту, а затем забросил все свои вещи на диван. Там уже была нагромождена куча одеял и подушек, так что я просто решил спать на полу, вместо того, чтобы пытаться понять как его разложить.
Если я ошибаюсь, то он превращался в кровать. Я разложил парочку подушек, а затем раскрыл свой спальный мешок. Внутри него была старая простыня, которую я использовал дабы он не мялся.
Сделав это, я распаковал свой набор для ванной и почистил зубы.
Мэрилин до сих пор не спустилась, так что я просто снял свои туфли и носки, и упал на "кровать", предварительно вытащив копию Хоббита из сумки. В первый раз я прочитал Толкина на втором курсе, и он по-прежнему был хорош. Мэрилин не то чтобы много читала, и я никогда не мог её этим завлечь, но ей нравилось смотреть фильмы Питера Джексона. Я успел добить главу, прежде, чем услышал звук в соседней комнате и отложил книгу.
Мэрилин зашла в библиотеку и улыбнулась.
– Привет.
– Привет, – Я похлопал по спальному мешку рядом со мной.
Мэрилин подошла поближе и упала рядом.
Она уже сняла свои кроссовки, но всё еще была одета.
– Прости за задержку, хотела убедиться, что родители и дети спят.
Я улыбнулся.
– А мне казалось, что ты переодеваешься в ночнушку или что-то в этом роде.
Мэрилин протянулась ко мне.
– Это будет совсем рисково, – я поднял свою руку и она прижалась ко мне, – Господи, как я скучала!
– Думаю, тебе нужно показать как именно ты скучала, – ответил я, обняв её руками и повернув её лицом к себе.
А она, судя по всему, соскучилась ужасно!
Девушка обняла меня за голову и подтянула к себе. Как только наши губы соприкоснулись, она напала на меня языком. Мои руки начали рыскать по её спине в поисках бретелек от лифчика под её хлопковой футболкой. Это возбудило её еще сильнее. Мэрилин навалилась на меня, обняла меня ногами и принялась тереться и стонать.
Что же, я тоже был на грани. Если у меня разум семидесятилетнего, это не значит, что я способен соперничать с гормонами восемнадцатилетнего что бежали в моем теле!
Мэрилин тем временем превращалась в нечто яростное и безумное! Я оттянул футболку с её талии и запустил руки под неё, ощупывая идеально гладкую кожу, а затем быстро передвинулся к северу, чтобы расстегнуть её лифчик.
Поцелуи Мэрилин становились всё более яростными, но ей всё же удавалось отодвинуться настолько, чтобы начать расстегивать пуговицы на моей рубашке. Пока она это делала, я высунул руку и принялся играться с её сиськами. Мэрилин не останавливалась и как только разобралась с рубашкой, то сразу подвинулась вниз и начала расстегивать мои штаны. У нас всё было честно, и следующей полетела уже её одежда. Её киска взмокла и мне даже ласкать её не пришлось, чтобы понять – она уже готова. Мы сбросили штаны на пол, я перевернул Мэрилин на спину и забрался сверху.
Когда я вошел, девушка завизжала, но совсем не от боли.
Я знал, что с ней всё в порядке, так как в письмах она рассказала, что уже сидит на таблетках. Она таранила мой твердый член, наши тела счастливо шлепались друг от друга. Я протянулся вниз и схватил эти прекрасные булочки, не забывая погружаться все глубже. Мэрилин занималась тем же, злобно прижимая моё тело к себе.
Мы не прекращали целоваться и дико трахаться. Я не мог сказать кончила она два раза, или один, но долгий. Вдруг я замер и спустил в эту жадную киску всё, что накопилось во мне за месяц.
Я лежал на ней с минуту или типа того, пока мы переводили дыхание, а затем я перекатился на спину.
– Это было… чудесно, – сказал я ей.
– Ну… что скажешь. Я скучала? – спросила она игриво. Мы даже не двинулись в сторону одежды.
– Похоже, скучала, как и я.
Она глянула на наши промежности.
– Да, думаю да.
Я проследил за её взглядом.
– Ну как, лучше без резинок?
– Боже, эти штуки ужасны, я больше никогда не хочу их использовать!
– Согласен. Я для тебя сделаю всё, но… прошу не проси о них. – я чувствовал как начинаю возбуждаться сснова.
– Но… так гораздо грязнее, должна признать.
– Может быть, но зато никаких улик, от которых нужно избавляться. Тебе бы хотелось такое объяснять родителям?
– Это не смешно! – сказала она, улыбаясь.
– Может сделаешь что-нибудь, чтобы подчистить меня? – предложил я.
Я стащил свою рубашку и лег на "кровать".
