Я еще раз глубоко вздохнул и кивнул ей, затем повернулся к Марку, всё семейство наблюдало за нами. Усадив Мэрилин на свой стул, я посмотрел Марку прямо в лицо.
– Марк, у тебя есть девушка? – я знал, что есть, так как они поженились через год после нас.
– Да, а что? – сказал он с напускной храбростью.
– Просто любопытно. Представь, что какой-то незнакомый тебе парень приходит к ней на кухню и толкает на землю перед тобой, что бы ты сделал, м? – я протянулся к коробке с пиццей и достал кусочек пепперони, не сводя с него глаз. Мэрилин схватила меня за руку, но притихла.
Внезапно глаза Марка расширились. Я думаю, он решил, что новенький – не лучший объект для издевательств. Он схватил кусок пиццы и направился в гостиную. Я взял его пустующий стул и сел рядом с Мэрилин, невинно рассматривая её.
– Можно мне пива?
Она улыбнулась в ответ.
– Просто веди себя прилично! – девушка встала и принесла мне холодного пива из холодильника. Я лишь улыбнулся в ответ и никто, даже её родители, ни слова не сказали о ситуации с Марком.
Вместо этого Гарриет спросила у меня что я изучаю.
– Математика, Мэм!
– А дальше что? – спросил Большой Боб, – Станешь учителем?
Он не был груб, просто понятия не имел чем занимаются выпускники колледжей, когда его покидают. Единственное занятие для ученого, которое он мог придумать – это работа учителем в школе.
Я удивленно спросил у Мэрилин:
– Ты им не говорила?
– Повода не было, – ответила она, – пожав плечами.
Я оглянулся на её родителей.
– Простите, я думал, что вы уже знаете. Я стану солдатом. Я на военной стипендии.
– Солдатом? – взвыли её родители. Стоило этого ожидать.
Семья Лефлёр была самой большой кучкой уклонистов от призыва когда-либо собранной в одном месте. Если бы был ген, отвечающий за службу, то у них бы его не доставало. Однако только мысль о вступлении в армию, и не только по призыву, но еще и добровольно, была им чужда. Это, кстати, создавало определенную долю вражды между нашими семьями, хотя, по большому счету отношение к армии – всего лишь одно из множества различий.
Комната разорвалась вопросами.
Единственные солдаты, с которыми у этих людей было что-то общее были призывниками из Форта Драм, они иногда приходили и покупали трейлеры. Родители Мэрилин распереживались от того, что их дочь собиралась жениться на ком-то, кто был достаточно туп, чтобы идти в армию, но сказать мне это в лицо они не могли. Её братья, однако, нашли это интересным, если не странным. Гена службы не было ни у них, ни у их детей. Из всех внуков, только Паркер служил.
– Ты идешь в армию? – повторил Большой Боб таким тоном будто спрашивал "Ты станешь педофилом?"
– Да, сэр. Я на стипендии ПОЗ, они платят мне за колледж, а мне нужно будет четыре года отслужить в качестве офицера.
Он глянул на Гарриет с определенной долей испуга, а затем пожал плечами.
– В Армии нужны математики?
Настала моя очередь пожимать плечами.
– Понятия не имею, сэр. Я намерен пойти в пехоту. Хотелось бы в вооруженные силы, но пехота или танки тоже подойдут.
Они смотрели на меня и искренне не веря и полностья игнорируя Мэрилин.
Её чувства на этот счет были чуть более сложны. Во множестве смыслов она ненавидела армию, со своим идеалистическим мировоззрением. "Драки ничего не решают" и всё такое. С другой же стороны, она была очень горда, когда наш сын пошел служить, понимая какая это жертва и тяжкий труд. В этот раз, она была точно так же горда за меня. Когда я почувствовал, что она берет меня за руку, то понял, что это всё чего-то да стоит.
Теперь уже заговорила Гарриет.
– Но это ведь опасно. Тебя могут убить!
– Да, мэм. У меня был двоюродный брат, которого убили во Вьетнаме, в 68-ом по-моему. Еще парочка моих предков погибла во время Гражданской Войны.
Габриель выскочил и спросил:
– С какой стороны?
Я улыбнулся и схватил второй кусок пиццы.
– С обеих. Один умер в Шанселорсвилле, а второй в Геттисбурге. Но я не могу сказать точно с какой стороны кто был. Только знаю, что мы играли и за тех, и за тех.
– А кто из них твой прямой?
– Ни один. У них был третий брат, что слишком молод для службы. Он остался дома и работал на ферме. Почти вся моя семья служила. Мужчины так точно. Бакмэны служат стране со времен войны 1812-го года.
– Да ты издеваешься! – раздался удивленный выкрик Большого Боба.
– Все вы? – спросил Люк.
Он был подростком и его такое приводило в восторг.
Я кивнул и пережевал свою пиццу. После чего рассказал им историю своей семьи.
– Мэрилин видела некоторых из них, когда гостевала у меня. У нас есть стена с фотографиями тех, кто служил. Мой пра-пра-нувыпоняли приехал из Англии в 1750-ом, купил землю и стал фермером в Мэриленде.
– 1750? А на какой стороне он был во время революции? – перебил меня Мэттью.
– Ни на какой. Он был фермером и решил держаться от всей этой темы подальше. Но у него была куча детишек, все считали себя американцами. Младший вступил в Мэрилендское ополчение, затем участвовал в войне 1812-го, и с тех пор все служили.
– Да ну?
