Она раздраженно посмотрела на меня.
– Нью Йорк – отличное место зимой!
– Только если ты не в бикини!
Девушка хихикнула.
– Знаешь как найти соляриум?
– Соляриум? Зачем он мне?
Я обнял её и прошептал на ухо:
– Потому что я найду тебе самый маленькие в мире бикини, и тебе нужно будет хорошенько загореть, прежде, чем ты сможешь его носить.
Она ужасно покраснела.
– Боже мой!
– Оно будет таким маленьким, что мне придется везде побрить тебя!
– Ты само зло!
Она схватила мою руку и потащила обратно к дому. Время ланча.
После него мы еще немного подурачились, затем я вздремнул час-другой. В три, когда я проснулся, Мэрилин спросила пойду ли я с ней в церковь. Я пожал плечами.
– Конечно, но только не садись рядом. Когда меня пронзит молния, не хочу, чтобы тебя задело ненароком.
– Очень смешно.
В пол четвертого показалось всё семейство. Я сменил рубашку и надел рубашку для костюма, вместе с галстуком, что я забросил в свой рюкзак.
Дома, когда я был маленьким, "Воскресенье" включало в себя специальную одежду. Костюмы и галстуки для парней, платья для женщин.
Было удивительно узнать, что у католиков котируются простые чистые вещи.
А в сельской местности это значило – свежие комбинезоны с галошами сгодятся! Моя мать бы с ума сошла!
И вот, простой галстук делал меня красивее остальных парней.
Они отправились к Сэнт Питерс двумя машинами. Мы с Мэрилин поехали отдельно в моей машине. Она надела джинсы и приличную рубашку.
Мы сели вместе на двух скамьях. Гарриет и Большой Боб на задней. Так им явно будет проще будет раздавать подзатыльники по непослушным головам.
Я был на неисчислимом количестве служб раньше, и еще больше пропустил. Я взял всю свою силу воли в кулак, чтобы не прошептать Мэрилин о том, что я думаю о проповеди священника. В какой-то момент все доросло до того, что Мэрилин перестала меня просить ходить на них, потому что я не мог себя нормально вести.
Думаю, это случилось после того, как один из пасторов в её церкви сравнил святую неделю с бейсбольной игрой. Или когда другой старый священник повторил за Вторым Ватиканским Собором и назвал евреев убийцами Христа.
Мой мать была на четверть еврейкой (девичья фамилия Розенкранц – длинная история, себя она всё равно считала Лютеранкой). Этого хватало, чтобы она могла огребсти проблем с нацистами. Я встал, рассказал священнику то, что о нем думаю и ушел. Мэрилин в тот день очень за меня переживала.
И я уже молчу о секс-скандалах со священниками, что сломили церковь. К тому времени, как перестал ходить с ней на службу, я уже несколько раз жертвовал деньги фонду пострадавших от насилия в церкви. Мэрилин прожила достаточно долго, чтобы увидеть как всё закончилось. И это тоже убило её.
Мэрилин яростно отрицала существование проблем в католической церкви. Каждый раз когда происходил секс-скандал в протестантской церкви, может быть раз в год, она начинала твердить о том, что у нас такие же проблемы как у них. Совершенно не обращая внимания на то, что за последние два десятилетия с католиками такое происходило примерно раз в неделю! Нет, все дело было в том, что такие анти-религиозные люди, как я, представляли всё в дурном свете.
У меня был другой взгляд на вещи. Исторически, до второй мировой войны, священниками становились молодые люди из низших слоев, семей иммигрантов. Парни, у которых не было шансов получить приличное образование или нормальную работу. Что же насчет целибата, ну, у церкви богатый опыт в этом деле. Суть в том, что пока никого не уличили в таком, то всем было плевать. Во время войны произошло массивное расширение дешевого и оплачиваемого высшего образования. Рынок труда взорвался. Внезапно, все эти итальянские, ирландские и польские дети получили возможность получить дипломы и найти хорошие работы. В то же время церковь сдвинулась направо, требуя ото всех целибата.
Результат был предсказуем. "Нормальные", например, гетеросексуальные мужчины больше не были вынуждены идти в церковь, чтобы нормально чувствовать себя в этой жизни. Остались только "ненормальные" кандидаты, другими словами – геи и педофилы. Получив резкий и массивный отток желающих стать священниками, церковь до ужаса опустила стандарты для тех, кто хотел получить сан. По некоторым расчетам, к девяностым, большинство студентов католических семинарий были не-гетеросексуальны. Это математический расчет, элемент теории множеств, моей специализации – если исключить все члены подмножеств из надмножеств, то оставшееся число членов надмножеств будет являться всеми членами других подмножеств. Другими словами, убери гетеросексуалов, которым нравятся взрослые женщины и останутся только гомосексуалисты и гетеросексуалы, которым нравятся дети.
Вероятно есть и другое объяснение, но я был уверен в своей версии.
Если бы я упоминал об этом Мэрилин или её семье, то подложил бы себе свинью. Я лишь сидел там, на скамье, слушал и держал рот на замке. Никто не говорил ни слова, пока не пришло время исповеди. Я остался сидеть на месте.
Все посмотрели на меня с любопытством и спросили об этом лишь когда мы покинули церковь.
