Я просто сказал им, что я Лютеранин, а не католик. Они очень странно на меня посмотрели, но больше ничего не сказали.
Во всей семье, учитывая все супружеские четы и родственники, я был единственным не-католиком. Они не заставляли тебя чувствовать себя словно педофил. Ну, почти.
В субботу на ужин были бургеры, которые я обычно люблю, если вот только они не сгоревшие до углей. Таким образом их любил есть Боб. В воскресенье планировался ростбиф, прожаренный до состояния тоненькой кожаной субстанции и политый вязкой коричневой подливой.
Я напомнил Мэрилин, что мы на ужин куда-нибудь поедем. Она кивнула и пошла наверх, чтобы переодеться. Я проглотил парочку кусочков сыра приготовленного для бургеров, дабы убить время, мы с Большим Бобом выпили пива. Сыр был белым и американским, тот вид, что переживет ядерную бурю и апокалипсис. Пили мы Heineken. Большой Боб разбирался в пиве.
Мэрилин спустилась вниз за несколько минут до семи, и мой рот внезапно пересох. На ней была надета та короткая джинсовая юбочка, которую она надевала в одну ночь в Оушн-сити, вместе с сандалями на каблуке. На ней была очень узкая красная блузка в клеточку и лифчик. Девушка выглядела за гранью сексуальности, её парфюм сводил меня с ума. Я был уверен, что родители ей что-нибудь скажут, но они промолчали.
У Гарриет и Большого Боба в голове стоял прекрасный механизм – они не видели то, чего не хотели видеть. Они не хотели осознавать, что их старшая дочь ебется с студентом-солдатом из братства, так что они просто натянули на глаза пелену.
Мои родители так этому и не научились. Постоянно расспрашивали – приходят ли ко мне в квартиру или в дом братства девушки. Ни Гарриет, ни Большой Боб ни разу не спросили меня об этом. Даже когда их малютка ходила вокруг в миниюбке и "трахни меня", каблуках или уезжала со мной на отдых на целые недели.
Но вот её братья знали. С самого первого дня. Может они и были юны и девственны, но не слепы же. Мэттью после нашей помолвки грубо шутил о том, что зачем покупать корову, когда можно получать молоко бесплатно. Еще как-то раз Люк и Гейб ввалились к нам, когда мы развлекались под одеялом перед камином потому что в библиотеке было прохладно. Я даже встал и был готов защищаться от их праведного гнева, но забыл о том, что штаны у меня по-прежнему на уровне колен. Парни лишь посмеялись над нами.
Я улыбался, когда мы уходили из дома, и пропустил Мэрилин вперед, чтобы рассмотреть её ноги и задницу. Боже, она была горяча! Добравшись до машины, я завел её(машину) и сказал:
– Думаю, я передумал. Может лучше отправиться в Мэрриот и заказать еду в номер?
Мэрилин посмеялась над этим. Она повиляла мне перед лицом пальцем и ответила:
– Я так не думаю. Ужин и возвращаемся, верно?
Я взвыл.
– Прошу, скажи. У тебя под этой миниюбкой что-то есть? – я протянулся и положил руку на её голое бедро.
Мэрилин охнула, но затем скрестила ноги, отчего юбка съехала слегка вверх.
– Выяснишь это позже. Поехали!
Я еще раз застонал и переключил передачу.
– Ты меня убиваешь. Ты ведь знаешь это, верно? Убиваешь!
Мэрилин лишь усмехнулась на это.
Мы поехали в Утику, через реку в Северную Утику, где, как я помнил, находился ресторанчик на Норт Дженеси в котором собиралась молодежь. Там было достаточно людно, чтобы мы не смогли сразу найти столик, а потому пили на баре, пока не появились места. Утика далеко не прерия для гурманов, но сочный стейк здесь можно найти всегда. Однако, здесь также есть одно блюдо, что встречается только в Мохаук Вэлли, известное как "зелень". Я его люблю, Мэрилин – ненавидит. Выглядит как ошметки травы (но я думаю что это эскарол, капуста или шпинат – что-то такое) смешанные с острыми перчиками и зажаренные в оливковом масле… чертовски вкусно!
У всех ресторанов есть свой рецепт и все спорят, где же лучше. Я точно закажу себе большую порцию.
– Так… какие у нас планы после ужина? Что? Ты говоришь о "поедем к холмам, заберемся на заднее сидение и заставим стекла запотеть"?
Спросил я у неё.
Мэрилин посмеялась над этим.
– Это всё, о чем ты способен думать? Мы встречаемся с Тэмми между Утикой и Ромом около пяти!
– Что за Тэмми?
– Я рассказывала тебе о ней. Она моя лучшая подруга из христианской организации. Я позвонила ей и спросила, куда бы та хотела сходить. Мы сошлись на каком-то кантри баре.
Я смутно помнил Тэмми. Блондинка, очень милая и кучерявая, дружила с Мэрилин. Даже была подружкой невесты на нашей свадьбе, но после того как мы переехали оттуда на несколько лет – они потеряли контакт друг с другом. Если я правильно помнил, то она встречалась с дерзким мудаком, с которым мы пару раз чуть не подрались. Думаю они поженились и нарожали прекрасных бело-мусорных детей.
– О, думаю я знаю это место! У них есть дресс код, верно? Женщинам нельзя носить лифчики и трусики, верно?
– Ты ужасен! – сказала она, смеясь.
– Я буду вынужден проверить это, когда мы доберемся на место. Мэрилин просто посмеялась, мне нравится слушать, как она это делает.
Чего бы мне это не стоило… я сделаю так, что эта девушка будет смеяться и прижиматься ко мне до конца наших жизней! Снова.
