Простой поход в супермаркет обернулся кошмаром, купленный товар – дьявольским созданием, а реальность решила поиграть с вашим разумом? Может, пора начать жизнь с чистого листа?
Матвей бродил по супермаркету как во сне. Походы в магазин всегда нагоняли на него скуку, если не апатию, но в этот раз всё было действительно словно в сновидении. Тщетно пытаясь вспомнить, что же его просила купить жена, он бродил по рядам, скользя взглядом по полкам, видя, но не читая рекламные зазывающие таблички, борясь с искушением позвонить Снежане и спросить, что же ей всё-таки нужно.
«Опять ты забыл. Опять. Ты всегда забываешь».
Нет уж, звонить и снова слушать это он не будет.
Лучше будет шататься по супермаркету в надежде, что визуальный образ необходимой вещи разбудит память. Ведь это так просто – увидеть и понять: «Да вот же оно, именно то, что просила Снежана!» Матвей угрюмо прошёл бакалею, молочные продукты, мясной прилавок. Не то. Совсем не то. Напитки, овощи, рыба. Не то. Одежда, средства гигиены, бытовая химия…
Бытовая химия!
Матвей остановился, почувствовав, что нашёл то, что нужно. Только вот что именно?
Пройдя в ряд, он ошарашено уставился на полки. На него набросилось пёстрое изобилие стиральных порошков, средств для прочистки труб и мытья посуды, полов, окон, унитазов и ванн, средств от ржавчины и против микробов, кондиционеров для белья… господи, да чего тут только не было. Расположенные по фирмам-изготовителям, некоторые товары имели рядом с собой маленькие таблички с незамысловатыми слоганами. Матвей подошёл к одной из них, ярко-оранжевой, около жидкости для прочистки труб:
Матвей хмыкнул. Высокая поэзия, чтоб её. Читать характеристики товара под слоганом он не стал, зато пошарил взглядом по полкам в поисках другой яркой таблички. Увидел. Кислотно-зелёная, рядом с гелем для мытья посуды, с истеричными строчками:
Несомненно, с двумя-то флаконами о грязной посуде точно можно будет забыть. Матвей обернулся – голубая табличка со строгим шрифтом притянула его к себе:
Матвей покачал головой. Слишком нескладно и читается тяжелее «Феи». Он прочитал ещё пару безвкусных слоганов, совершенно забыв, зачем он здесь находится, а затем сердце его ёкнуло. Нашёл. Нашёл, мать его!
В самом конце ряда, на нижней полке примостилась продукция фирмы «Тысяча из ста». Наследница фраз типа «Двадцать пять часов в сутки» и «Одиннадцать баллов из десяти», фирма облачила все свои продукты в белые спокойные упаковки, выглядевшие вполне добротно. Никаких кричащих табличек и кислотных цветов. Все товары обошлись без слоганов, только рядом с одним скотчем был приклеен белый листок с карандашной надписью:
Далее следовало описание: отбеливатель.
Вот оно. Да. Да! Именно то, что нужно. Наконец-то. Он потратил почти полчаса, чтобы найти долбаный отбеливатель! С карандашной рекламой. Матвей кинул бутыль в корзинку, думая об этой рекламке и о том, что Снежана опять начнёт пилить его за столь долгие хождения по магазинам.
Воистину, надо бы начать с чистого листа.
***
– Аллилуйя.
Снежана выхватила у него из рук бутыль с отбеливателем и устремилась в ванную.
– Хоть бы спасибо сказала, – буркнул Матвей, внезапно ощутивший ужасную усталость.
– Иди к чёрту, – донеслось из ванной, и Матвей ушёл в свою комнату, предварительно пнув валявшуюся у него на пути туфлю Снежаны.
Он прилёг на кровать, намереваясь полежать минут пять, не больше, но внезапно сон сморил его. Ему снились танцующие глянцевые таблички со слоганами, зажимающие в круг бедный листок бумаги с карандашными строчками. Проснулся Матвей от того, что ему на лицо капнула вода. Открыв глаза, он увидел на потолке два здоровенных мокрых пятна, из центров которых падали крупные капли.
– Мать твою, – Матвей вскочил с кровати, зацепившись ногой за тапок. Споткнулся, налёг на тумбочку. Та пошатнулась, стакан, стоявший на ней, упал и разбился. Громко разбился.
– Что там опять? – раздался недовольный голос Снежаны.
– У нас нехилая протечка, – отозвался Матвей, осторожно сгребая ногой осколки в одну кучку.
– Какая ещё протечка? – Снежана зашла в комнату и теперь не отрывала взгляда от осколков на полу, и взгляд этот выражал какое-то мутное презрение. Как и её голос. Раньше Матвей такого за ней не замечал.
– Обыкновенная, – огрызнулся он и показал на потолок.
На чистый, абсолютно сухой потолок.
– Хм, – Снежана подняла бровь.
– Но ведь… Тут только что…
– Ты бы пил поменьше.
