— Я сделаю все намного проще, — и я указал на Фри и сказал: — Ведущим агентством будет ФБР, — затем я указал на Стаффорда. — А вы называете любых из его заместителей, которых хотите, чтобы они вели расследование, и каких угодно из своих заместителей, чтобы в этом помогать. Я сегодня вечером объявлю об этом по национальному телевидению. Если кому-нибудь из вас это не нравится – можете освободить свой рабочий стол и потом утром рассказать об этом Wаshingtоn Роst. У меня нет времени на все это, и у страны тоже. Понятно?
Стаффорд выглядел так, будто он хотел еще поспорить, так что я приложил свисток к губам и указал обоим на дверь.
Долбоебы!
Пол Вулфовиц из Центрального Разведывательного Управления пришел сразу же после того, как Мэтт и Майк прошлись по первому варианту речи. Я быстро зачитал им ее вслух, предложил правки и затем отправил их восвояси, добавив еще просьбу, чтобы кто-нибудь принес мне сэндвич. Обед я тогда пропустил. Вулфовиц пришел к выводу, что атаку на нас совершила Аль-Каида, о чем мы с Ричардом Кларком твердили все лето. Ему также эта ситуация показалась отличной возможностью связать терроризм с Саддамом Хуссейном. Я сказал ему молчать и никому ничего не говорить до завтра, и чтобы никаких утечек, ничего.
Я сидел за своим столом и ел свой поздний обед, пока съемочная группа пыталась подготовить мой кабинет к съемке. Он был слишком маленьким. Наконец я нехотя согласился дать речь из Овального Кабинета. Затем я вызвал свою секретаршу. Она появилась и я сказал ей:
— Миссис Ловенштайн, нужно, чтобы вы сообщили следующим людям, чтобы они были здесь завтра на собрании. Мы можем воспользоваться либо залом Кабинета, либо комнатой Рузвельта, где будет лучше. Я хочу начать его в девять утра и неизвестно, когда мы закончим. Это стоит расценивать как собрание Совета по национальной безопасности.
— Да, сэр, — ответила она. — Кто будет участвовать?
Я посмотрел на свои заметки.
— Я хочу, чтобы здесь был кто-то главный, либо сами главы, либо их секретари, по следующим министерствам: Госдеп, Оборона, Юстиция, Казначейство, ФБР, ЦРУ, Советник по национальной безопасности и управление гражданской авиации. Также нужен и заместитель, не важно, кто он, а если его нет в городе, то кто-нибудь еще. А, и еще не помешает привести и Секретную Службу тоже. И агентство по чрезвычайным ситуациям, они нам тоже будут нужны.
Она записывала быстрее, чем я, даже не глядя. Когда я закончил перечислять, она спросила:
— Сэр, те самолеты, как же так можно... как же кто-то мог так поступить?!
Я только покачал головой.
— Я не знаю, миссис Ловенштейн. Некоторые вещи я просто не понимаю. Объясните мне как-нибудь про Освенцим. И это будет ваш ответ.
Она кивнула и ушла.
В семь часов вечера я рассматривал последнюю редакцию своей речи, когда мне поступил звонок, который я был обязан принять. Это был звонок от Джорджа Буша-старшего, сорок первого президента, отца Джорджа.
— Добрый вечер, мистер президент, — сказал я, когда нас соединили.
— Добрый вечер, мистер президент, — ответил он, хотя прозвучало это так, будто у него срывался голос.
— Я всего лишь действующий президент, сэр. Пока мы говорим – все еще ведутся поисковые и спасательные операции. Мы все надеемся и молимся, чтобы Джордж вернулся к нам невредимым.
— Это очень любезно с вашей стороны, Карл. Могу я называть вас Карл? — спросил он.
— Конечно, мистер президент.
Он продолжил:
— Я хотел поблагодарить вас за то, что отправили самолет. Учитывая то, как все перекрыто, я не знал, как мы с Барбарой смогли бы добраться к Лауре и девочкам.
— Отдаю его под ваши требования, пока все не решится, сэр. Могу я попросить вас об услуге, сэр?
— Чем я могу помочь, Карл?
— Сэр, не могли бы вы прибыть сюда завтра, если будет возможность? Мне нужно обсудить с вами пару вопросов. Я понимаю, что это может помешать вашим семейным обязательствам, но это очень здорово бы мне помогло, — попросил я.
— Конечно, мистер президент. Я сделаю все, что смогу, — и он замолк на секунду, а затем спросил душераздирающим тоном. — Есть надежда? Вы что-нибудь уже слышали?
Что я еще должен был ему сказать?
— Сэр, всегда есть надежда.
Уверен, что он услышал ту самую паузу в моем ответе. Он вздохнул, поблагодарил меня и повесил трубку.
Я тоже повесил трубку. Что я мог ему сказать? Что я был причиной его смерти, потому что его сын собирался обернуться катастрофой?
Меня схватил Ари и потащил в небольшую комнатку рядом с Овальным Кабинетом, и на меня наложили небольшой грим. Пока его накладывали, краем глаза я заметил Джоша Болтена.
— Джош, сегодня после выступления мне нужно будет увидеться с главами Палаты и Сената. Мы можем увидеться с ними здесь или в Капитолии, как им удобнее, но я не хочу, чтобы они подумали, что я ими пренебрегаю. Можешь это оформить?
— Да, сэр!
— Молодец! Я знаю, это тяжело, но потихоньку движемся. Передай это им. Я верю в вас, парни. Мы прорвемся через все это, и месть будет очень холодной!
— Да, сэр! — с чувством воскликнул он.
Затем Ари постучал пальцем по своим часам и сказал:
— Пора.
