Но я также выношу и предупреждение всем, кто ошибочно решит взять дело возмездия в свои руки. Я узнал, что уже были случаи религиозной и расовой нетерпимости и непринятия. Наша страна была основана на принципах религиозной терпимости. Это было первой и самой важной поправкой в Конституции. Мы не мстительный народ, а справедливый, и терпимость – это наша сила, а не слабость. Такие действия недопустимы.
Так что позвольте мне закончить тем же, что я сказал три вечера назад, когда впервые выступил перед перед вами, чтобы рассказать о том, что произошло. Америка – это больше, чем просто здания или просто люди. Америка – это идея, это символ, это вера. Мы – луч свободы и возможности для всего мира, и никакое зло безумцев не погасит его. Цена свободы всегда высока, но это бремя, которое мы должны нести, и цена, которую мы с радостью заплатим. Наша нация воспрянет из этого темного дня еще сильнее и еще преданнее тем идеалам, в которые мы верим. Я верил в те слова, когда произносил их, и даже сейчас я верю в них еще больше.
Благодарю вас, доброй ночи, и Боже, благослови Америку.
После этого я отошел от подиума и вышел через боковую дверь. Никакой толкотни в проходе не ожидалось. Я отправил кого-то найти начальника отряда морских пехотинцев, и попросить его уделить мне минуту-другую. Я не смог сдержать улыбки, подумав об этом. Давным-давно, если старший офицер «просил» меня сделать что-нибудь, на самом деле это был приказ. А теперь такие просьбы раздавал я сам. Боже, как же вырос младший лейтенант Бакмэн.
Мэрилин с детьми появились примерно за минуту до прихода начальника. Я понял, что это произошло, когда Чарли выпучил глаза и встал по стойке «смирно», от чего на него уставились его сестры. Я начал оборачиваться вправо, и увидел, как уже комендант встает по стойке «смирно». Я хихикнул и сказал:
— Вольно, вы оба.
— Вы хотели меня видеть, сэр?
— Да, спасибо, что пришли, генерал. Я признателен за это. Это касается моего сына Чарли.
Чарли снова вытаращился на меня и визгливо прокашлял:
— Меня?
Генерал хихикнул и сказал:
— Успокойтесь, ефрейтор, — затем он повернулся ко мне и спросил: — Что я могу для вас сделать, сэр?
— Две вещи. Во-первых, нам нужно завтра отправить ефрейтора обратно в Кэмп Леджен.
Он кивнул и затем повернулся к своему помощнику-полковнику:
— Организуйте это, пожалуйста.
В ответ послышалось мычащее «сэр».
— Во-вторых, — продолжил я. — Я просто хочу убедиться в том, что вы, а через вас и вся морская пехота, понимали, что к ефрейтору Бакмэну нужно продолжать относиться как к ефрейтору Бакмэну. Не хочу показаться неуважительным, но я знаю, насколько привлекательным для некоторых офицеров может быть смена его назначений или отношения к нему из-за того, кем является его отец.
На это генерал улыбнулся мне.
— Вас понял, сэр. Я позабочусь об этом.
Затем я повернулся к Чарли и сказал:
— Чарли, я не могу обещать того, что люди не будут знать, кто ты такой, или кто я. Это самое большее, что я могу. Что до всего остального, то ты морской пехотинец, и я ожидаю, что ты с этим смиришься.
Мой сын встал по стойке «смирно» и рявкнул:
— Слушаюсь, сэр! — от чего я закатил глаза, и генерал издал смешок.
— Генерал, благодарю вас за ваше время. Уверен, что мы с вами еще пообщаемся, — закончил я.
— Конечно, сэр. Спасибо, — он пожал руку мне, затем протянул руку и Чарли, прежде чем удалиться.
Я повернулся обратно к семье, и увидел, что Мэрилин стоит немного в стороне, прижав телефон к одному уху, а другое прикрыв рукой, чтобы слышать разговор. На ее лице читался ужас, и на глаза у нее наворачивались слезы. Казалось, она была в шоке, и потом она выключила трубку и уставилась на меня.
— Что случилось? — спросил я.
— Харлан! Он мертв!
— ЧТО?!
— Звонила Анна Ли. Она пыталась нам дозвониться, но не могла пробиться через АТС. Она наконец-то достала номер Таскера и Тессы и получила наш номер от них. Харлан! Он был во вторник в Пентагоне. Он мертв! — и она расплакалась.
Я побледнел. Боже, грехи мои росли и множились!
— Боже милостивый! — тихо издал я.
Я отвел семью к скамейке в стороне от прохода и сел с ними. Мэрилин с девочками рыдали, а Чарли бормотал проклятья себе под нос. Несколько человек уставилось на нас, кто-то попытался привлечь внимание, но я проигнорировал все это. Я достал свой телефон, включил его и позвонил на АТС. Через минуту я уже говорил с Анной Ли.
— Анна Ли, это Карл. Что произошло?
— Карл, это Харлан. Он был в Пентагоне, когда... когда... нам только сообщили. Они не могли... не могли... О, Боже, Карл! Как такое могло случиться? Он просто поехал туда, чтобы с кем-то встретиться! — причитала она.
— Где ты сейчас? Ты дома? Когда мы можем приехать? — Мэрилин взяла меня за свободную руку и кивнула мне.
— Мы в ритуальной конторе. Мы как раз собираемся ехать домой, — сказала она мне.
— Встретимся у дома.
— Спасибо!
