В жизнь мою, — угар и смуту, в сень созревших лет, —покажись хоть на минуту детства млечный свет.Все, что в путь к полудню вышло на рассвете дня,подкрадись ко мне чуть слышно, отзови меня.Может-быть опять я встречу, встречу и вернулучших дум моих предтечу, лучших слов струну.Может-быть, былым гонимый, явится мне вдругмой единственный, любимый, мой далекий друг.Под горой, под невысокой, как легенда стар, —шелестит между осокой голубой Гайдар.Там, — росистый, по баштанам, оставляя след, —бродит с солнцем и туманом мой певучий дед.До сих пор люблю и помню лоз нестройный строй,на горе — каменоломню дом твой — под горой.И как песню — твое имя повторяю вслух,мой единственный, любимый, мой далекий друг.Слишком рано над гнездом я крылья распростер,чтоб у дальнего бездомья разжигать костер.Но разжег… и мгла глухая не убьет огня,он горит, не потухая, до расцвета дня.Где же ты, в какие шири устремлен твой взгляд,как живешь ты в этом мире, чем твой дух объят?Где твои лета и зимы завершают круг,мой единственный, любимый, мой далекий друг.Та ли ты, с прической пышной, с грустью на челе,той ли поступью чуть-слышной ходишь по земле?Той ли кротостью струится материнский взгляд,на безгорестные лица школьников-ребят?Обиваешь ли тропинки на крутых местах,вышиваешь ли барвинки на чужих холстах,со старинной мандолиной делишь-ли досуг,мой единственный, любимый, мой далекий друг.Ты мне первая когда-то руку подала;в детстве, лаской небогатом, матерью была.Ни поэмам, ни рассказам, не воздать вполне,скольким я тебе обязан в том, что есть во мне.Жди-ж меня… как утешенье я к тебе приду,под баштанное цветенье в будущем годуозарить твои седины, исцелить недуг,мой, единственный, любимый, одинокий друг.
