Вот и всё портфолио, которое увидел Александр ещё до прихода Аллы. Саша давно жил со смартфоном, приклеенным к руке. Он всерьез наркоманил тем, что все надо загуглить. Его день проходил даром, если он не находил что черкнуть в твиттер, а фотографии были для него способом реализации творческого потенциала. В реальной жизни Александр общался тоже много и с удовольствием, благодаря этому, всегда первым узнавал, кого к ним берут. Ему хотелось увидеть эту девушку, светящуюся теплом и счастьем через хитрый прищур глаз, миниатюрную до степени, когда хочется обернуть ладони вокруг талии, чтоб проверить сомкнуться ли пальцы, с разлетающимися пшеничными волосами, которые хочется нюхать, трогать, ну или хоть касаться невзначай, потому, что такие живые. И даже третье семейное фото рассматривать было интересно. Парень растянулся на полу и на нём уселся какой-то уж совсем драный кот. Малыш, еле стоящий на четвереньках, пытается засунуть пальчик ему в нос, но и кот и отец невозмутимы. Мама, очевидно, находится по другую сторону объектива и ее тоже ничего не смущает. Кадр умиротворения и спокойствия. Сегодня, когда Алла вошла, Саша подумал: "Надо же, обычно обладательницы хороших фото серенькие и с хвостиком. Посмотрим, что будет завтра". Но и завтра и всю неделю Аллочка проходила маленькими шажками точеных ножек мимо его стола с тем же детским выражение лица, ароматными рассыпающимися волосами и аккуратностью в каждой детали образа, никаких пучков и заспанного лица. У нее не было отдельного образа для фото, отдельного для работы или друзей. Женственность всегда была при ней. Для Аллы прошли первые дни чумового восторга от новенького завода, построенного по кооперации с французами, от производственных отношений на европейский манер, от чистоты и красоты повсюду, но в ее облике ничего не менялось, потому, что она всегда была собой. Через неделю Аллочка ясно ощутила, что вливается в коллектив с внутренним дискомфортом. Кроме освоения огромного объём информации и разговорного английского, надо было ещё и выстраивать отношения с молодыми и амбициозными коллегами. Столько новых людей вокруг в одночасье, со всеми необходимо взаимодействовать – ужас интроверта. Последний раз она оказывалась в таком нелегком положении поступив в институт. Алле не хватало уверенности в себе, как впрочем, и знаний. В понедельник второй рабочей недели, заморозив взгляд на мониторе, она думала: "Здорово я умею планировать и всё то у меня легко и просто выходит. Жаль, что только в теории. На стареньком совке всё же было уютно. Галина Александровна встречала словами: "Моя ласточка, давай вместе посмотрим, что там не получается"". Девушка вздрогнула от вопроса Саши:
–А в степени защиты первая цифра что обозначает?
Аллочка потупила глаза, только читала ГОСТ, но в голове пустота.
–Алла, Алла, ну когда же я порадуюсь ответу от Вас.
–Не знаю. Я пришла к вам, рассчитывая, что больше буду связана с металлообработкой, чем с электрикой. Электротехника – единственный предмет в институте, зачет по которому я сдала, помыв окна. Наверное, зря я это затеяла и едва ли переживу здесь испытательный срок.
–Алла, Вы это бросьте. Тут всё два пальца об асфальт. Хотите, я буду спрашивать ГОСТ через день, и Вы запомните?
–Спасибо! Я пока не решила, хочу ли.
Рядом сидела Оля. Она тут же сказала:
–Конечно, хотим. Может, распечатаешь нам самое необходимое. Мы перед носом повесим.
–Да без проблем.
Саша ушел. Алла порадовалась тому, что её прямая и простая правда так на него повлияла. Начинал он снисходительным тоном, а закончил извиняющимся. Наверное, хороший парень.
Ребят на новом месте было намного больше, чем девушек, публика очень разношерстная и все держатся кучками. Группка, к которой стала принадлежать Алла, определилась географическим положением. Просто все кто сидел рядом. Но надо сказать, она очень симпатизировала своим соседям. Серега был самый молодой. Вчерашний студент, подающий большие надежды. Упрямый, умный, амбициозный он помогал всем. Работал парень только на полгода дольше, но у него уже было чему поучиться. Даже когда Сергея абсолютно доставали вопросами, ярость его ответов не обижала. Он возмущался, почти кричал, но при этом смотрел своими большими добрыми глазами, в которых не было ни капли насмешки и поэтому было совсем не обидно слушать его справедливые упреки в том, что вот тут-то сами могли догадаться. Живой и веселый он делал атмосферу.
