– Если помнишь, я вовсе не искал карьеры моряка. Правда, я честно служил, но со временем устал болтаться по миру и хочу пустить корни. У меня есть небольшое поместье на побережье Суссекса. Неплохо бы пожить в покое. И посмотреть для разнообразия, как солнце поднимается и садится на фоне зеленого леса, а не голубого неба.
– Ты станешь тосковать по морю.
– Возможно. Многие мои сослуживцы умирают от скуки и втайне молятся, чтоб началась новая война. А я готов наслаждаться долгим миром. Провести остаток дней своих на суше. В Суссексе. Дом у меня прекрасный. Есть маленький парк с видом на море спереди и видом на песчаные дюны сзади. – Широко улыбнувшись, он подмигнул Уилли. – Может, я еще стану джентльменом-фермером.
Уилли рассмеялась, и этот звук унес его обратно, на сеновал в Портруане, где они подарили друг другу свою невинность. Все тот же мелодичный смех, только тембр чуть ниже…
– Ты разбираешься в сельском хозяйстве, Сэм?
– Нисколько. Но я могу нанять людей, которые в этом что-то понимают, и спокойно сидеть у огня с трубкой и собаками и ждать своего последнего часа. Ну а пока я рад миру и своему половинному жалованью.
– Половинному? Но ты же сказал, что ушел на покой?
– Офицеры флота никогда не уходят на покой. Им не полагается пенсия. Но если захочешь, можешь существовать на половинном жалованье и делать все, что тебе заблагорассудится, пока не призван на службу. В противном случае ты должен явиться и подать в отставку, потерять свое половинное жалованье. А именно это я и намерен сделать.
Следующие полчаса Уилли засыпала его вопросами о приключениях на море, о странах, в которых он побывал, битвах, в которых сражался, и утомительных обязанностях по поддержанию блокады, которые ему пришлось выполнять целых шесть лет.
Пока они говорили, Сэм не спускал с нее глаз. Уилли по-прежнему оставалась необычайно красивой женщиной. Нет, «красивая» – слишком слабое слово для герцогини. Она прекрасна! Не тем свежим цветением юности, которое так влекло его много лет назад, когда она была мягкой, пухленькой и розовощекой. Сейчас она обладала той вневременной красотой античных мраморных статуй, которые он видел в Греции. Каждый изгиб, каждая плоскость были совершенством, даже если состояли из одной-двух линий.
И все же под покровом элегантности и светской маской таилась та самая хорошенькая девчонка, которую он знал когда-то и которая то и дело заставала его врасплох и лишала разума. Стоило ему увидеть ямочку на щеках, наклон головы, когда она прислушивалась к его речам, или услышать ее – годы словно таяли, и он снова оказывался в Корнуолле. На сеновале. Со своей девушкой.
Сэм не раз задавался вопросом, что было бы, если бы их планы осуществились? Если бы его силком не завербовали во флот. Если бы они поженились. Сохранила бы Уилли свою красоту? Или в свои сорок один год покрылась бы морщинами и увяла, превратившись в старуху, измученная нищетой, тяжким трудом и вынашиванием детей? Или они были бы так счастливы вместе, что даже такая жизнь не казалась бы трудной?
Но кто может знать, что было бы с ними? И кто может изменить прошлое? Так что нечего терзаться зряшными мыслями! Недаром он привык смотреть вперед и наслаждаться тем, что преподносит ему судьба.
И вот судьба преподнесла ему нечаянную встречу. Как же использовать ее наилучшим образом?
– У тебя есть семья, Сэм? Во время нашей последней встречи ты упомянул, что потерял жену. Женился второй раз? Обзавелся детишками?
Сэм покачал головой:
– Нет. Я почти не бывал дома. Иногда брал отпуск, чтобы повидаться с Томом.
– Это твой сын?
– Да. Но времени ухаживать за женщинами не оставалась. Моряк себе не принадлежит.
– Никогда не понимала, как удается завербованным силой морякам подняться до капитанского чина.
– Поверь, моя карьера – редкое исключение. И совершенно необычное. Как ты знаешь, я всегда был хорошим матросом.
Она знала… Уилемина улыбнулась и вспомнила, как ловко управлялся юный Сэм с рыбацкой лодкой.
– Мои природные способности были замечены и использованы с самого начала, – продолжал он. – Как только я понял, что не смогу вернуться домой, что против воли прикован к проклятому кораблю, пришлось искать наилучший выход. Я быстро учился и первым вызывался выполнять любые задания. Через несколько лет меня уже считали хорошим моряком, способным дослужиться до офицера. Мне повезло и с капитаном, который в обход традиций сумел выхлопотать для меня звание гардемарина.
