Эта мысль о поддержании японских притязаний была высказана Витте, как увидим дальше, на конференции с японцами, но встретила с их стороны отпор. Японцы не могли понять, что мы из непримиримых противников готовы столь быстро превратиться чуть ли не в союзников, и заподозрили нашу искренность. Таким образом Витте, что называется, переборщил, правда, по указанию из Петербурга. <…>
Сегодня Витте, Розен и Мартенс обедали у Перса. Шипов и Покотилов трудились над редактированием ответных условий. Я же провел вечер в баре с несколькими журналистами, старавшимися выведать подробности дневных происшествий. В баре и в соседних гостиных собираются для карт и для распития разнообразных американских дринков. Публика располагается также на прилегающей террасе, под сенью нескольких тощих пальм. Усердными посетителями бара являются представители и наших газет «Новое время» и «Слово» г. Суворин и Брянчанинов.
Вечером я занялся разборкой корреспонденции. Ее за два дня накопилось довольно много. <…> Более серьезные письма я перевожу на русский язык или делаю из них выписку для Сергея Юльевича. На основании его резолюции пишется ответ за его подписью или за моей. Пасквили решено оставлять без ответа. <…>
29 июля / 11 августа. Сегодняшние газеты наполнены отчетами о происходящем в Портсмуте, о требованиях японцев и об ответе русских. Опубликован почти точный текст японских условий. Помещено несколько интервью с Витте и сделанные им будто заявления. <…>
Появление в бостонских и нью-йоркских газетах текста японских условий вызвало негодование японских делегатов. Я узнал об этом от Томсона. Японцы возмущены нарушением обещания соблюдать тайну переговоров. Они говорят, что русские оглашают условия, дабы апеллировать к общественному мнению и показать их неприемлемость. Иностранные, не американские, корреспонденты также недовольны, что американцы узнали условия раньше. Как оказалось, условия сообщены были «Ассосиетед Пресс» самим Витте через Кортези.
После завтрака у Витте собрались наши делегаты для установления окончательной редакции и ответа японцам. Совещание длилось недолго и, в сущности, было простой формальностью, ибо редакция уже получила одобрение Витте. Затем текст ответа, также изложенного по пунктам, протелеграфировали в Петербург. Таким образом, Петербург поставлен был перед совершившимся фактом. Когда я вышел от нашего шефа, то застал в коридоре толпу журналистов. Они ждали очереди, чтобы попасть к Витте и узнать новости из первоисточника.
30 июля / 12 августа. Наша компания выехала из гостиницы около 8 часов утра, на этот раз на катере, а начальство и Набоков отправились в автомобиле. Заседание началось с подписания протокола предыдущего совещания, после чего Витте заявил, что он рассмотрел японские условия и составил ответ, также по статьям. При этом он передал барону Комуре наши условия.
[Россия, принимая с оговорками большинство японских условий, отказывалась передать Токио Сахалин (ст. 5) и интернированные в нейтральных портах русские суда (ст. 10), платить какую-либо контрибуцию (ст. 9) и ограничить свои силы в водах Тихого океана (ст. 11)].
<…> Взглянув на наши условия, Комура заявил, что так как они изложены по-французски, то он просит дать ему некоторое время для перевода; он постарается ответить сегодня же или, в крайнем случае, завтра. Витте ответил, что хорошо, и предложил составить сообщение для журналистов, дабы успокоить их нетерпение.
