У главной героини – ученицы пятого класса совсем нет друзей, поэтому большую часть времени она проводит одна, мечтая о необычных приключениях. Пытаясь подружиться с одноклассниками, девочка остается одна в лесу, где сталкивается со своими страхами наяву. Неожиданно она встречает защитника и попадает вместе с ним в необычный мир, словно из ее фантазий. Там ее ждет удивительная команда подростков, пытающихся с помощью найденных знаний спасти мир от темных сил. Вернувшись в привычный мир, девочка пытается разобраться, было ли все происходящее на самом деле и существуют ли в действительности силы зла. Увидев у себя необычные способности, она не придает им значения и пытается жить обычной жизнью.Каждый день при этом, как и другие дети, она сталкивается с реальными трудностями в семье и школе, обидами, страхами и выбором своего пути в жизни.
Глава 1
– Автобус дальше не идет, конечная? – раздался хриплый голос водителя и пассажиры, устало глядя перед собой, потянулись к выходу.
Что там дальше за конечной остановкой? Кто был там? Неизведанные земли полные загадочных существ, таинственные леса и озера с призраками русалок, поля дурманящие ароматом волшебных цветов и убаюкивающие путников?
А если я побежать туда – быстро, не останавливаясь, чтобы не передумать – туда, куда не идут автобусы и поезда, где заканчиваются громоздкие безликие многоэтажки и серая дорога заворачивает в неизвестность.
Побежать не оглядываясь, чтобы не запоминать дорогу и не возвращаться потом в наш тусклый промерзлый мир пропахший запахом бензина, с сумрачными нависшими тучами которые, кажется, никогда не пробьет лучами золотое солнце. Солнце, которое ласково греет какие-то другие далекие города и стыдливо отворачивается от здешних мрачных мест.
Нужно будет преодолеть сильный ветер, который сначала сомневается в тебе и с силой дует навстречу, но, поняв что твои намерения тверды, изменит направление и начнет легко подталкивать тебя в спину как бы говоря: «Не сдавайся. Беги вперед и ты сам не поверишь что тебя ждет!».
И гордые птицы, что сначала встревожено перекрикивались между собой, поняв, что проиграли спор – вдруг запоют на разные голоса неведомую песню далеких краев, песню, которая ни на что не похожа и никогда ранее не встречалась. А все потому, что она создается здесь и сейчас и только для тебя, сплетается из шелеста травы и ароматов леса.
И на бегу сбрасывая шапку и пальто, в которых стало невыносимо душно посреди зимнего леса, скидывая шарф и рюкзак ты неслышно ступишь на мягкую траву не веря своим глазам. Потому что откуда здесь, в феврале может быть такая яркая и сочная трава, какой она не бывает даже в разгар лета.
И глаза будет слепить от мягкого будто рассыпавшегося миллионом золотых искорок солнца и, сделав полный вдох теплого воздуха с легким запахом хвои, цветов окрасивших поле под ногами в сотни оттенков от голубого до алого и чего-то еще необычного, пряного, манящего. И тогда можно побежать дальше без страха что поле вот-вот закончится и сделав последний шаг по твердой земле зависнуть на секунду в воздухе и прыгнуть вниз, в мягкие, теплые волны моря, которое никак не могло дождаться, когда же ты решишься сделать шаг.
«Открой глаза, смотри куда идешь», – сказала мама и дернула меня за руку.
От неожиданности я споткнулась и упала коленкой в грязную бурую жижу на дороге которая когда-то была снегом.
– Ну вот, испортила колготки и испачкала пальто, в чем ты завтра пойдешь в школу?! Теперь стирать все, – недовольно протянула мама.
Я видела, что она сердится, но пытается сдержаться, чтобы не перейти на крик. Ей это давалось с трудом, видимо, на работе неприятности. Лучше промолчать – сейчас будет достаточно одной искры чтобы напряжение скрутившееся морщинками на лбу вырвалось наружу, тогда день будет испорчен окончательно.
Ускорив шаг чтобы не отставить от всегда спешащей мамы я старательно смотрела под ноги. Нависшие над дорогой многоэтажки с разъевшими фасад трещинами пялились на меня белесыми рамами окон и словно в злой насмешке свистели ветром запутавшимся в лабиринтах серых улиц.
Вечером мы все садимся ужинать в маленькой кухне за маленьким столом, на который с трудом умещаются три тарелки и чашки. Ужинать вместе – странная традиция, потому что за столом мы не разговариваем. В фильмах я видела, что бывает по-другому: разговоры, смех, ссоры, вопросы. «Как прошел день…Кто твои друзья…Нравится ли тебе в школе».
У меня никто ничего не спрашивает. Иногда я сомневаюсь, что родители знают в каком я классе.
Я тоже ничего не спрашиваю, на всякий случай. И так мы сидим в тишине, только радиоприемник на стене немного попискивает и шуршит временами.
Доев свой ужин я смотрю на маму – она всегда погружена в свои мысли. Там в голове работа, проблемы, подсчеты: она мысленно сводит расходы с доходами и у нее не сходится, не получается. Я бы хотела сказать – ничего не покупай мне, не нужно. Но я молчу. Она все равно подсчитывает, как купить мне теплые ботинки (мои уже старые и просят каши) или школьную форму. Нет, школьный сарафан мне покупали полгода назад, значит, все-таки ботинки. Свой школьный сарафан я ненавижу за блеклый буро-зеленый цвет с тщетной попыткой оживить его узором в серую клеточку, и за рыхлую ткань, которая на ощупь как мох. Кто вообще придумал эту ужасную модель, словно его шили люди ненавидящие яркие, чистые цвета …Я представила, как на серой фабрике люди, похожие на тени, придирчиво отбирают самые неприглядные, мрачные ткани, чтобы детям не никогда не захотелось бегать, шуметь и веселиться в такой одежде.
