В родном дыму, под слоем жирной сажи
Труба печная. "Скоро ли апрель?" -
Один подумает, иной сквозь зубы скажет.
А заоконье тихо и темно,
Светло от снега, непривычно тихо.
А Новогодье топчется давно,
Скрипит шагами. Чутко дремлет лихо
Его будить до времени не след,
Ему бы спать навечно беспробудно,
Закутавшись в шотландский тёплый плед,
И под волынку, что играет нудно.
Хвала ли прошлому иль "Любо!" Новогодью
Снег бел везде, лишь на рассвете прян.
Искрится, и весенним многоводьем
Он будет непокоен, как и пьян
Победами. Воздвигнувший вершины
Он к ним спешит. Но от себя побег
Возможен, да сорвать венок крушины…
Не сможет звер, не может человек.
Но в Рождество бывает сваки случај.
И Сунце, расправляя плечи, лучик
Пошлёт тебе на сердце, как любовь.
И ты воспрянешь духом, може, вновь.
День занемог. И в пламени заката
Он таял,как другие,но когда-то
Закончится пустых волнений срок.
Звезда его скатится на восток,
А горизонт напротив сплавит солнце,
И каплями стечёт за край зонта,
Да жизнь, что, так казалось, всё "не та",
Оставит у порога узелок.
А в нём всё то, что сделал. Что ж не смог, -
Оно поболе. И бежит по полю,
Утаптывая землю, плюща волю,
Что стынет подле H'edera, плюща.
И некому рыдать, и навещать…
Ну, – кроме той… звезды, чей бледный свет.
Опять смолчит, чтоб не ответить "нет".
Кружил главу вчера ли первый снег?
Сегодня же в сугробах по колено
Мороз гуляет. Лось ушёл налево.
Вослед ему, переходя на бег,
Бреду по лесу, словно бы в бреду,
И оступаясь, радости не пряча,
Нос к носу с волком. То ли не удача?!
Да только он, предчувствуя беду,
Уходит, обернувшись. Я ж вдогонку
Ему кричу: "Прости! Мне жаль людей.
Не все мы плохи." Но один злодей
Испортил шкуру в месте том, где тонко.
Красиво зверь уходит. Не неволю.
И у него на шее виден шрам.
А в этом есть какой-то шик и шарм
Определённый. Волки любят волю.
Мороз ударил по столу земли,
Зима скрипит шагами в закоулках,
И в арках непременно скользких, гулких,
Что дворники метут. В метель мели! -
Её не замечая. Снег же мелом.
Дороги перепачкав пылью белой,
В ней сам увяз едва ли не по плечи.
А там, в домах, конечно, топят печи,
Из чайников струёй – горячий пар…
Зима не наказание, но дар,
То время, что до времени застыло.
И, лишь пройдёт, то сразу станет мило.
Округа вся в мелу метели,
Позёмка скатерть гладит, стелет
На стол дороги ледяной,
А ветер тянет. Озорной
Снежок щекочет щёку. Мимо
Летит сова. И ворон милой
Своей несёт чего-то в клюве.
Её он точно очень любит,
И в этом признаётся часто -
Кричит с небес, что очень счастлив.
А как уж то со стороны…
Да хриплый глас нежней струны
Звучит для той, кому он люб.
И пусть неловок или груб. -
То оболочка, облик, блик.
Но лик души, – он в ней велик.
Округа вся в муке из снега.
И ветер студит студень лужи,
Она всё крепче, мельче, уже.
Как жизнь с начала до побега
Туда, где вОроны летают,
И снег ложится, но не тает
На лоб, и сухо – мимо щёк.
– Эх, жизнь…
– Живи…пока…ещё…
Я в зеркале увидел солнце.
Мороз заглядывал в оконце,
Крахмалил скатерти дорог
Так долго, что и сам продрог,
Покрыл глазурью наста тени
Дерев, ветвей и их сплетений.
Прижавши губы к складкам гладким
Коры, оставил след не сладкий.
Но праздничный, волшебный блеск.
Так то ж не бал, а тёмный лес,
В котором принято блудить,
Чтоб позже, пОутру будить
В себе стеснения озноб.
Ты ж не таков, не пошлый сноб,
Который, раб чужого мненья,
Не ищет лишние волненья,
Они по множеству причин
Почин тревоги и морщин,
Что видны в зеркале. А звёзды…
К ним относиться как серьёзно?
На небесах живут они,
Ночами почитая дни,
Слывут подоле, чем бывают.
Чей лай, что ветром раздуваем,
Нас принуждает встать к окну?
Я промолчу, не намекну.
Ольге Кузьминой, Художнице!
По картинам в лето, не картинно.
Миррой все мы мазаны единой.
И уже неважны лето, осень,
Коли мы иного ждём и просим.
Только к жизни этой тот причастен,
Кто умеет видеть это счастье…
Где-то там кораблики и море,
Писано рукою нежной Оли…
Снег ленится. Округу красит белым.
И от того всё выглядит неспелым,
Несмелым и невзрачным. Тонкой строчкой
Проводит по ветвям. Ему не срочно,
Пришить успеет рюш сугроба к дому.
Похоже, он, завидуя портному,
Учился шить, стоял вблизи окошка.
И что успел, то понял, но немножко
Переборщил он с цветом. С белой ниткой.
И от того в снегу забор, калитка,
Карман оврага, и берет колодца,
Одно забыл – оранжевое солнце!
Оно смешает краски, помешает.
Такой у нас земной, красивый шарик.
Снег – мелкой солью, горек привкус утра.
Забудь себя, ты, всяк сюда входящий.
Рассвет не бледен, то густою пудрой
Зима его покрыла. Преходящим
Себя считает всякий вне резона
Со звоном колокольным рвётся небо,
И эти звуки горькие, как стоны,
Которыми вдыхаешь запах хлеба.
Той жизни миг, он каждый – настоящий.
Сквозь горечи всегдашней – нежность, робость.
Как в детстве притворяясь крепко спящим,
Ты скоро засыпаешь. Страха пропасть
В неё бы не попасть. Пропасть решиться
Не каждому дано, но то свершится.
О, жизни расстояние, конечно.
Но тратится оно легко. Беспечны
