Итак, осень 1961 года. Мое терпение в ожидании перевода на лечебную работу иссякало, и я решил уволиться любой ценой. А цена была уныло проста — или начать пить и нарушать дисциплину или ходить кругами вокруг всех командиров и начальников и своим нытьем ухудшать им настроение и спокойное течение службы. Ни то, ни другое меня не устраивало, и я решил действовать в «лоб». Целый вечер писал рапорт командиру (он хранится у меня уже 50 лет) и утром стучался в каюту командира. Получив добро на вход, молча протянул ему бумагу. А в бумаге было написано следующее:
Внимательно прочитав цедулю, командир строго посмотрел на меня и, взяв ручку, начертал в левом верхнем углу ее: «Оснований для увольнения в запас нет» и размашисто расписался. После чего вызвал рассыльного и распорядился:
— Найдите старпома и срочно ко мне! А вы, доктор, садитесь, сейчас разберемся.
В каюту вошел взволнованный старпом.
— Что случилось, товарищ командир? — спросил он.
— Да ничего не случилось, только вот небольшой вопрос к вам. Вы мне тут каждый день докладываете, что из-за неукомплектованности штата все офицеры перегружены, устают, недосыпают и т. д. Оказывается, вы мне лапшу на уши вешаете. Вот видите, сидит корабельный офицер, причем хорошо знающий корабль и службу, и он отдает, по его словам, этой службе всего одну десятую своего служебного потенциала. Понимаете, старпом, всего одну десятую. Как это понимать, а? Итак, приказываю вам сегодня, прямо сейчас, загрузить его на оставшиеся девять десятых и больше никаких причитаний о загруженности всех остальных. Вы оба меня поняли?
Старпом удивленно смотрел на командира, на меня и, видимо, ничего не понимая, только хлопал глазами.
— Товарищ командир, но ведь доктор!
— Никаких докторов у нас нет, — прервал его командир, а есть корабельные офицеры, пусть и с медицинским образованием. Читайте, что пишет ваш замученный делами доктор.
