Лейтенант К. Ф. Ковалев, один из наших лучших летчиков (будущий Герой Советского Союза), жаловался на плохой аппетит, неспокойный, поверхностный сон. По утрам вставал с головной болью, разбитым. Пульс у него частил даже в покое. Кровяное давление оказалось пониженным. Сомнений не оставалось: яркие симптомы летного утомления. Необходимо лечить. Отдыхом, как способом наиболее радикального воздействия на причину. Отпуск или направление в дом отдыха - на выбор. Ковалев возражает. Мотив - летать некому. Просит таблеток, чтобы улучшить сон. Остальное, по его мнению, терпимо, летать можно, незачем командиру морочить голову из-за него.
Нет. Возражения напрасны. Больным воевать не положено. Согласиться с Ковалевым значило бы неоправданно рисковать жизнью летчика, поступиться врачебным долгом.
Я доложил командиру. Ему, понятно, нелегко было принять мое предложение. Я. 3. Слепенков промолчал. Решение объявил перед нашим отъездом из эскадрильи, когда стал прощаться с летчиками. Обращаясь к Командиру эскадрильи, он распорядился Ковалеву боевые полеты прекратить, собираться в отпуск на Большую землю. После - на комиссию.
- Ясно? - закончил командир, обращаясь к летчику.
- Есть, - отозвался Ковалев.
Меня радовала очередная поддержка командира. Он не сомневался: я не злоупотребляю, я прав.
Вот и госпиталь. И. Н. Емельяненко радостно возбужден: завтра выписывается. Предстояло вскоре выписаться и К. Г. Теплинскому, которого ждало новое назначение с повышением. После отпуска к нам он больше не вернулся.
Пока Я. 3. Слепенков находился в палате у Зосимова и Павлова, я договорился с Е. П. Букиревой о дате их выписки, чтобы я смог приехать и своевременно заказать самолет для Зосимова. Дмитрий Иванович был уже вполне транспортабельным: ходил на костылях с гипсовой повязкой на ноге. Несколько дней назад главный хирург ВМФ профессор Ю. Ю. Джанелидзе, делал обход раненых в сопровождении свиты врачей, одобрил эвакуацию Зосимова.
Из хирургического отделения я и Слепенков направились в терапевтическое навестить старшего (на два года) брата командира полка - младшего специалиста старшину Слепенкова Михаила Захаровича. Более трех недель назад он заболел плевритом. Сначала мы поместили его в лазарет авиабазы. Потом оказалось необходимым перевести в госпиталь. Сегодня в числе других дел командир предполагал вместе со мной побывать и у Миши. Выяснилось: Слененкова-старшего вчера выписали в экипаж. Едем выручать, Яков Захарович беспокоился, как бы не направили в другую часть. Но этого сделать не успели. Сержант Шкляев (шофер командира) на легковой машине доставил меня и братьев Слепенковых в Приютино. (Михаил Захарович жил в Кронштадте. Туда Слепепковы перебрались с Невельщины задолго до войны. Отец их был рабочим Морского завода. Из Кронштадта в 1928 году Михаил Захарович проводил младшего брата в Качинское училище военных летчиков.)
По дороге в Приютино договорились побывать у командира дома вечером. Такие визиты давали мне удобную возможность расспросить его о самочувствии пощупать пульс, измерить кровяное давление, при необходимости послушать сердце, легкие.
Насколько я мог судить, Я. 3. Слепенкову нравились наши домашние встречи. Он был интересным собеседником. Мы говорили о медицине, науке, истории, литературе и даже философии. Часто на таких домашних встречах бывал С. Я. Плитко. Командир и комиссар жили вместе в маленьком домике из двух смежных комнат, прихожей и кухни.
К назначенному сроку захожу. Обдает теплом хорошо натопленного помещения. Я. 3. Слепенков в обычном для него хорошем настроении. Улыбается. Неторопливо шагает по комнате. В тапочках на босу ногу. Руки в карманах брюк. Воротник гимнастерки широко расстегнут.
С. Я. Плитко сидит за столом. Пишет, готовится к партсобранию полка.
Оба встречают приветливо. Почти в один голос приглашают сесть. Тем временем вошел писарь строевого отдела старшина Протасенко с папкой бумаг. Слепенков, как стало ясно, поджидал его.
Командир сел за стол. Стал быстро просматривать и подписывать бумаги. Вот он макнул перо в чернильницу и остановился: зазвонил телефон. Трубку взял Плитко.
- Слушаю. Что-что? 11 - 30? Минуточку. Вы доложили по шифровке 11 - 30? обращается к командиру Плитко, прикрывая ладонью микрофон.
- Сумасшедшие! - добродушно отзывается Слепенков, не интересуясь, кто звонит. - Скажите, что я не помню номера всех шифровок.
Плитко продолжил и закончил разговор, как можно было понять, в духе взаимности.
Протасенко ушел. Я осмотрел Слепенкова. Он соглашался на это всегда. Спросил Плитко о самочувствии. Закончив с врачебными делами, я намеревался уйти. Задержал командир неожиданным для меня вопросом:
- Доктор, вы не знаете начальника Медико-санитарного управления ВМФ Андреева?
- Знаю. Можно сказать, лично знаком.
- Вот как? - оживился Слепенков, явно изъявляя желание от меня узнать о нем подробнее.
