Вот и Румболовская высота. С нее хорошо просматривается прямая как стрела дорога в Приютино и далее на Ржевку. Слева перед спуском - кладбище. Всего несколько дней назад там хоронили Козьминых. Свежий могильный холмик запорошен снегом. На усеченной дощатой пирамиде, выкрашенной в красный цвет, возвышается пятиконечная звезда. Пониже - застекленный плексигласом портрет летчика в рамке и металлическая дощечка с надписью. Аналогично оформлены и другие могилы. Сделать лучше тогда возможностей не было. Но все мы верили: придет пора - и на местах сражений, на могилах воинов и погибшего мирного населения народ воздвигнет памятники и мемориальные комплексы вечной славы. И мы не ошиблись. Такое время настало. Сделано многое и продолжает делаться под девизом "Никто не забыт и ничто не забыто". Это благородное дело ведут советы ветеранов войны, юные следопыты, все советские люди.
Стараниями Совета ветеранов авиации ВМФ во главе с известным летчиком-истребителем, Героем Советского Союза, ныне генерал-лейтенантом авиации в отставке И. Г. Романенко сооружен и 7 мая 1975 года открыт памятный мемориал и на Румболовской высоте. Там, среди других воинов, похоронен 31 летчик 1-го гвардейского минно-торпедного полка, 26-й отдельной разведывательной эскадрильи и нашего 21-го истребительного авиаполка ВВС КБФ. Имена погибших навечно запечатлены в граните.
По прибытии в Приютино я направился на аэродром. Навстречу мне торопливо шел взволнованный С. Я. Плитко.
- Пимакин не вернулся, - сказал он с какою-то неизъяснимой досадой в голосе.
Ничего не понимая, охваченный предчувствием случившейся беды, я стал донимать Плитко вопросами. Оказывается, пока я ехал, Пимакин в составе группы летчиков успел отправиться из Приютина на боевое задание. Ко времени моего появления на аэродроме все, кроме Пимакина, вернулись. Макеев только что доложил об обстоятельствах, при которых потерял своего ведущего. Он видел, как в ходе боя Пимакин резко снизился. Но проследить до конца обстановка не позволила. Ведомый высказал два предположения: или Пимакин пошел на вынужденную посадку, или резкое снижение означало падение. И тогда не исключалось, что летчик убит в воздухе.
Не теряя времени, С. Я. Плитко и я отбыли в указанный нам район. Это было сравнительно недалеко. Однако дорога туда показалась нам бесконечной. Мы ехали молча, часто останавливались, разглядывали карту, уточняли маршрут, спрашивали встречных и снова ехали. Но вот наконец и заданный квадрат, предполагаемое место происшествия. Направление к нему мы выдержали точно. Но безуспешно. Что-либо выяснить не удалось.
С тяжелым чувством вернулись поздно вечером. Плитко решил вместе со мной зайти в общежитие к летчикам, где жил и я. Боевые друзья Пимакина быстро собрались вокруг нас. Какая это трудная миссия - не сказать им ничего утешительного! Неизвестность судьбы товарища, конечно же, всегда глубоко волновала летчиков.
Б. М. Сушкин в подобных случаях брал гитару. С нею он почти не расставался. Под собственный аккомпанемент он любил напевать: "Ведь ты моряк, Мишка, моряк не плачет и не теряет бодрость духа никогда!.."
У Павла Ивановича Павлова особым признанием пользовался "Синий платочек" в исполнении Клавдии Шульженко. Эта пластинка была буквально заиграна. Слова этой песенки он умел использовать самым неожиданным образом. Однажды на разборе боевого полета он сказал так:
- Вижу: подоспел Вася Ткачев и ну строчить... "за синий платочек, что был на плечах дорогих", и на глазах у всех у нас помог отправить "фоккера" к рыбам.
В ответ на шутку командира летчики, у которых не прошла еще сухость в горле и не улеглось возбуждение от проведенного воздушного боя, заулыбались.
Анатолий Ломакин частенько декламировал выдержки из нравившихся ему песен. - Это не мне, а... "скажите, девушки, подружке вашей..." - говорил он, не соглашаясь в чем-то с кем-либо из боевых друзей, словами довоенной песни, пользовавшейся широкой популярностью.
Шутка, остроумный анекдот, задорный смех, хорошая песня постоянно находились на вооружении у наших летчиков. Им они помогали жить на войне, сражаться, побеждать, не поддаваться отрицательным эмоциям.
Настойчивые поиски Пимакина продолжались. Поочередно в них принимали участие многие. На десятые сутки, как и в первый день, я и Плитко снова были вместе. Вскоре мы оказались на позициях 94-го отдельного артиллерийско-пулеметного батальона. Нас провели в землянку командира. Там узнали, что только вчера бойцы случайно наткнулись на место падения "яка". Двое красноармейцев провели нас к могиле летчика Пимакина. Обнажив головы, мы стояли у свежего холмика, тщательно обложенного еловыми ветвями. Не верилось, :что здесь лежит Дмитрий Пимакин. Он виделся мне живым, улыбающимся, сжимающим руку до боли.
