Впервые мы увидели их в музее главного города, там уставлена ими вся лестница. Словно старик директор не впускает их в залы. Когда я сказал ему, что меня больше всего очаровывает из его экспонатов, он покачал головой: «Ну вот, еще один! Сколько и роду уже сюда приходило ради этих проклятых масок! Почему бы вам лучше не писать о геологии или наших окаменелостях? Ведь танцы это самое обыкновенное жульничество, рассчитанное на суеверие».
Но что же делать, если меня притягивает искусство, хотел я ему сказать, а чуточку суеверия и жульничества искусству всегда было свойственно. Каждое искусство, экспериментируя, прибегает к колдовству и маскам — даже король Лир не обходится без приклеенной бороды.
Много причин вызвало повышенный интерес нашей эпохи к маскам первобытных народов. Во-первых, маска — это относительно чистое проявление народного творчества. Своего сложного очарования она достигает простейшими средствами. Иногда достаточно нескольких мазков или полос краски на живом лице, иногда человек приспособляет кусок дерева, кожи, жести, словом то, что оказывается под рукой. Человеческое лицо испокон веков представляет собой одну из величайших тем для художников, и создатели масок задолго до возникновения всяких художественных теорий выявляли возможности его изображения. От широко распространенного типа до индивидуального портрета, от дерзкой абстракции до грубого натурализма, от подражания видимому до воплощения богов, героев, демонов или олицетворения ужаса, величия, мужества, веселья и т. д. Все это уже делалось, и все это мы видим как на ладони.
Наконец, вызывает интерес еще одно: ощутимая связь масок с магией, с внерассудочным воздействием на людей. То есть с областью, к которой мы теперь относимся менее пренебрежительно, чем наука девятнадцатого века. Тогда верили во всемогущество логики, в неопровержимость геологии, окаменелостей. Между тем наше поколение убедилось в невероятной живучести средневековья, суеверий, чудес, видело, как воскресали мифы, возникали массовые неврозы, видело сожжение книг и колдуний. Оно неоднократно было свидетелем поражения разума, правда временного, но вследствие этого не менее неприятного. Документальные киносъемки гримасничающего на балконе Муссолини или триумфальных прыжков Гитлера в Компьене — забавное зрелище, но не относится ли оно до некоторой степени к области демонических масок и дьявольских танцев? Не были ли мы свидетелями того, как фанатики-шарлатаны такими средствами увлекали за собой целые народы?
Производственные отношения и экономическое положение объясняют многое. Но некоторые темные закоулки истории нужно осветить и с другой точки зрения.
Словом, в масках что-то кроется. Я еще точно не знаю, что именно, только пытаюсь до этого додуматься. Когда буду знать, напишу. А пока удовлетворитесь кратким рассказом о цейлонских масках.
В поселке Амбалангоде мы видели их в действии. Могли подержать их в руках — они были деревянные расписные, довольно тяжелые. Это была серия из семидесяти различных масок, необходимых, как нам объяснили, для местной балетной и драматургической постановки. Наиболее простые из них выглядели как карикатуры на обычных смертных, это были маски участников комических интермедий — старух, жадных торговцев и тому подобных. Гораздо сложнее были маски демонов. У них были грозные зубы хищников, иногда двигающиеся челюсти, в которых они держали труп маленького человечка. Носы походили на хоботы или клювы, у некоторых из подобных пещерам ноздрей выползали кобры. Кобры извивались вокруг глаз, образовывали орнаменты на ушах и целые короны над лбом. Некоторые маски были украшены диадемами из золотых шипов, у короля над совершенно реалистическим лицом высилась фантастическая тиара высотой в восемьдесят сантиметров. В такой, конечно, не потанцуешь, но королям иногда достаточно смотреть, как по их приказу танцуют другие.
Глаза у меня были, вероятно, вытаращены не меньше, чем у этих ужасающе красивых демонов, когда я наконец собрался с духом и спросил их владельца, нельзя ли их, случайно, купить?
Нельзя. Какой-то американский музей уже предлагал за них много тысяч… Но сфотографировать их мне разрешили бесплатно.
Танец, который мы видели, исполняли два демона Босые, с обернутыми в яркие ткани икрами, в коротких юбках, с развевающимися шалями из лыковых волокон вокруг шей. Но все детали одежды меркли перед своеобразным очарованием масок. Маски были большие и тяжелые, состояли из трех частей: по обе стороны лица были прикреплены украшения дли ушей — резные змеи. Лица тоже кишели змеями, деревянные глаза, обрамленные жуткими венками из змей, торчали как на столбиках.
