Она сунула Насте трубку, но та стала отбиваться.
– Нет, нет, не буду. Не хочу я!..
– Не хочет. Ну ладно, Леша, мне пора. Ты звони, звони… – Она повесила трубку.
– Знаешь, Настя, что-то происходит, – сказала она и задумалась. – Что-то происходит… То ли он чувствует, что виноват… Он никогда так со мной не говорил. Разбудил ночью, начал говорить, сейчас позвонил и опять, мне неловко даже повторять что, получится нескромно. Не понимаю даже, как он мог это говорить с работы, наверно, вышел, позвонил из автомата. Настя!..
Они опять обнялись и молчали.
– Не знаю, что это такое. Ничего не понимаю… – Зазвонил телефон.
Катя взяла трубку.
– Магазин…
И, зажав трубку рукой, растерянно сказала:
– Ну вот… – И в трубку: – Что ты забыл?
– Настя! – послышался из магазина Валин голос. – Открывать пора.
Настя взяла с гвоздя ключи, пошла открывать. За дверью дисциплинированно толпились дети. Проигрыватель действовал вовсю. Автоматы для карандашей не действовали. Школьники покупали тетради и резинки. Рабочий день начался.
После школьных каникул в магазине было битком.
Наколоть чек – завернуть-переспросить: «Карандаш какой?» – пощелкать на счетах – подсчитать тетрадки – наколоть чек…
Настя сгоряча обругала студента-иностранца, который молча показывал пальцем на полку.
– Сказать трудно?
– Note-book.
Извиняться не стала.
Потом произошел конфликт с девочкой.
– Ластик, блокнот и нотную тетрадь…
– Тридцать две копейки.
– Ой. Тогда не надо нотную тетрадь.
– Двадцать копеек.
– Ой. Тогда не надо блокнот.
– Ну вот, голову морочит, – разозлилась Настя. – Бери свой ластик и иди.
А потом начались беспорядки в очереди, и она прогнала от прилавка мальчика, который не стоял в очереди. Но он заплакал, наверно, все-таки стоял.
Чувствуя себя немного виноватой, Валя подошла к Насте.
– Хочешь, приходи сегодня ко мне? Мальчишек позовем.
– Ну их знаешь этих мальчишек. Он тебя спрашивает: «Как жизнь?» Ты ему отвечаешь, а он и не слышит, ему неинтересно. Умные люди тоже не лучше. Я видела в одном иностранном журнале такую иллюстрацию: мужчины в черных костюмах читают газеты – сидят на скамейках, стоят на перекрестках, шагают по улице – все с газетами. А тут, рядом, бродят обнаженные женщины, и никому до них нет дела… И вообще, как они мне надоели – и мальчишки, и женатые, которые не любят своих жен, и те, которые любят, но не прочь…
Даже Нина Сергеевна прислушалась к Насте со своего места, и теперь и она и Валя прыснули и закатились на удивление покупателям.
– Ну, знаешь… у тебя богатый опыт, – только и проговорила Нина Сергеевна.
Однако Настя не обратила на это внимания.
– И вообще, надо хоть самой знать себе цену. А как другие к тебе относятся – это их дело, пускай как хотят…
– Ого! Давай показывай пример, будем учиться, – сказала Валя.
Такой произошел разговор, а последствия его сказались позже.
Снова появился Яков Алексеевич с помятым от бессонницы лицом.
– Девушки, кто-нибудь!
– Настя, сходи-ка, – сказала Валя.
В конторке было тихо. Из репродуктора слабо слышалась музыка. Яков Алексеевич и Настя сидели за столом. Он подсчитывал на счетах, Настя переписывала ведомость.
– Девять часов время, – потянулся Яков Алексеевич. – Вот зараза, есть хочется.
Кто-то постучал в стеклянную дверь магазина. Там стояли Катя и Леша. Они показывали на часы и делали кругообразные жесты, обозначавшие, что пора закругляться.
– Меня зовут, – сказала Настя.
– Ну что ж, на сегодня хватит.
В бокальчике для карандашей стоял Настин цветок. Он уже немного привял.
Надевая пальто, Настя спросила:
– Кто это вам цветок подарил?
– А что, думаешь, я уже никому не нужен? – загадочно пошутил Яков Алексеевич.
Настя погрозила ему пальцем, подошла и поцеловала в щеку.
Яков Алексеевич окаменел.
Настя вышла на улицу. Она старалась сосредоточиться на обычных заботах, их за это время накопилось немало. Надо было что-то купить, надо было куда-то забежать… Старалась и не могла.
Она остановилась. И так неожиданно, что сзади кто-то на нее наткнулся. Постояла, постояла и направилась в другую сторону.
Она поднялась по лестнице и остановилась у двери, где живет Толя. Здесь она попыталась привести себя в порядок, высморкалась, убрала платок в сумочку и хотела позвонить, но не решилась.
Пока она собиралась с духом, наверху хлопнула дверь. Кто-то спускался. Настя быстро пошла наверх, навстречу. Пропустив человека, она переждала, вернулась и снова остановилась у двери, прислушиваясь, что там происходит. Там ничего не происходило.
Она опять подняла руку к звонку и задумалась. Уткнулась лбом в согнутый локоть, опершись на дверь и размышляя. Потом сама себе покачала головой, покинула дверь и стала спускаться по лестнице.
Внизу она чуть не столкнулась с Толиной сестрой. Та посвистывала и помахивала авоськой, но, как и прежде, была сосредоточена. Девочка без интереса взглянула на Настю и тут же вернулась к своим мыслям.
Усмехнувшись заносчивости невзрослого сердца, Настя пошла домой.
