– Благодарю вас за то, что вы согласились меня принять. Прошу прощения, что я явился к вам в такой момент.
– Виновата, вы случайно не слышали, что там? – спросила Мария римлянина.
– В общем, все это потом, Мария, потом, – сказал старший брат. И, обращаясь к римлянину, продолжал: – Вот это был, по существу, Его уголок. Здесь полка, которую Он собственноручно выпилил. Довольно интересный узор, несколько национальный, может быть… На чердаке сохранилась кроватка, в которой Он спал в детстве, можно подняться, посмотреть.
– Не суетись, – сказала Мария.
– В чем дело? Что опять не так?
– Ты забыла, наш гость – римлянин. Почему же не посуетиться перед ним? – сказала сестра.
– Я, кажется, просил.
– Ничего, это естественно. Но если бы вы меня узнали поближе, ваша неприязнь, надеюсь, уменьшилась бы, – сказал римлянин.
– Не люблю об этом рассуждать, но мне непонятно вот это оголтелое неприятие всего чужеземного.
– Особенно римского, – съязвила сестра.
– Рим – это Рим.
– А весь остальной мир создан для его удовольствия.
– Я просил…
– А половина римских императоров были негодяи! И у каждого руки по локоть в крови!
– Если тебе жизнь не дорога – продолжай.
– Быть осужденной за учение Иисуса – для меня только радость. «Вас будут ненавидеть! За одно только имя мое!» Вот что Он сказал!
– А я тебе другие слова Его напомню: «Всякая власть – от кого она? От Бога!»
– Не говорил Он этого! Ты сейчас придумал! Теперь начнут придумывать, потому что Он уже никому не может ответить!
– Ваша сестра, Мария, мне кажется ближе к истине, – сказал римлянин.
– Всякая власть в какой-то мере зло.
– Приятно слышать.
– Владычество Рима – тяжелое бремя, я понимаю вас. Римлянам смешно рассчитывать на любовь порабощенной страны. Однако всякая ненависть, в том числе и к властям, – тоже зло. И в свою очередь порождает ненависть. Разве не так?
– Интересная мысль! – сказал старший брат.
– Вы знаете, сейчас это кажется невероятным, но может случиться, что последователи вашего брата когда-нибудь обретут власть и так же будут преследовать и казнить тех, кто мыслит иначе.
– Как вы можете это говорить! – возмутилась Мария.
– Тихо, Мария, – проговорил старший брат.
– Простите, это так, разврат ума. Счастлив, что познакомился с вами, – сказал римлянин. И, обращаясь к сестре, продолжал: – Сохраню самое искреннее уважение. Но с другими не советую говорить так откровенно.
– Вы правы, сейчас надо молчать. Хотя Иисус ничего плохого не хотел. Он хорошего хотел, одного хорошего, – сказала Мария.
– Но ведь никто не спорит! Все, собственно, ясно, – миролюбиво сказал старший брат.
– Вы, наверное, много путешествовали, нагляделись всего. Тщеславие, гордыня, злословие. Вино пьют уже не для веселья, а из-за распущенности. А веселья все равно становится все меньше. Многие живут только завистью друг к другу. Ради своего превосходства некоторые жертвуют всем, даже жизнью. Хорошо ли это? Каждый хочет отделиться от других, впадает в уныние. А Он что говорил? У Него все слова были простые. Только простые слова, я их часто слышала. Сострадание. Милосердие. Братство. Любовь. Не просто любовь жены и мужа, а вообще любовь к ближнему, это значит к любому человеку. Вот и все почти слова. Ну еще – терпение, это понятно. И главное, это не ради кого-то, но ради собственного же блага, для своей же радости и покоя. А у кого в душе есть радость, тот и с другими может поделиться. Я понятно говорю?
– Понятно, понятно, – сказал старший брат.
– Если бы я мог верить, как вы! – воскликнул римлянин.
– Это просто, – сказала Мария. – Это как раз очень просто.
– Что вы! Я боюсь забот, страданий, люблю наслаждения.
– Вы были в Риме! – вдруг воскликнул мальчик.
– Дошло, – сказал старший брат.
– Я был в Риме, я живу в Риме и там, видимо, умру.
– Я никогда не был в Риме.
– Это большое упущение. Я мог бы кое-что тебе рассказать. Впрочем, и ты можешь кое-что мне рассказать.
– А я ничего не знаю, – ухмыльнулся мальчик.
– Ты жил в Галилее.
– Я и сейчас тут живу.
– Тогда давай так. Я тебе буду рассказывать про Рим, а ты мне расскажешь про своего брата.
– Вот и прекрасно. Садитесь вот здесь, вам никто не будет мешать, – сказал старший брат.
Римлянин и мальчик сели в сторонке, тихо беседуют.
– Мария, давай подарим ему полочку. Зачем она здесь, просто для украшения. А он коллекционер, для него это ценность.
– Хочешь подарить полочку? – спросила сестра.
– А тебе какое дело?
– Мария, он продаст ее.
– Почему она все время подозревает меня в мошенничестве?
– Если даже ты совершаешь честный поступок, я невольно начинаю гадать, зачем тебе это понадобилось.
– Полочку – нехорошо, – сказала Мария. – Как будто специально дождались и вот распоряжаемся его вещами.
– Тогда подарим эту палку. Палку, надеюсь, жалеть не будем?
Мария отобрала у него палку.
– Это Его дорожный посох, Он с ним ходил, нельзя.
– Нельзя. Ну вот валяется ремешок от его сандалий! Ремешок можно?
Мария забрала ремешок.
– Его ремешок, нельзя.
– Значит, все, что Его, – нельзя, – теряя терпение, сказал старший брат.
– Нельзя.
