– Политик был! И дальновидный! – сказал фарисей. – Несмотря на то что о гражданском управлении он имел самое неясное представление. Его рассуждения о царях и властях были потешны!
– Они кажутся потешными вам! – воскликнула сестра. – Потому что Он не давал себе труда разобраться в ваших муравьиных интригах! Но у Него было точное отношение ко всем чиновникам: каждый из них враг людям!
– Скучно, скучно слушать вас, – сказал римлянин. – Злость всегда скучна. Особенно вы, девушка. Вам ли не знать, что Он хотел создать убежище только для души! Среди господства злобы и грубой силы!
– Тогда объясните мне, за что Его преследовали и убили, если Он такой безобидный человек.
– Разрешите не объяснять. Вам будет трудно в этом разобраться. Вам обоим.
– Почему же это мне будет трудно в этом разобраться? – спросил фарисей.
– Не Он политик, а вы политики, вы! А всякий, кто занят политическими страстями, не может простить другим, если они ставят что-то выше его партийных идеалов!
– Он ненавидел богатых и знатных! – сказала сестра.
– Но Он никогда не собирался занять их место. Он хотел уничтожить богатство и власть, но не овладеть ими.
– Все-таки уничтожить!
– Но не оружием. А посредством душевной чистоты.
– А я утверждаю: он хотел основать новое государство, – сказал фарисей. – Хотел беспорядка и революции.
– Вот это ближе к истине, – сказала сестра.
– Но к кому Он обращался за помощью? – сказал римлянин. – К самым невоинственным людям. К женщинам и детям, к униженным и смиренным. Революция? Возможно. Но какая? Когда все, что сейчас значительно, перестает быть важным!
– Вот, вот что самое гнусное! – сказал фарисей. – Он хотел поколебать закон, который существовал века и пребудет вечно. А теперь – где он, ваш Иисус? И в чем его учение? Нас трое здесь, и мы не можем прийти к согласию. Как же придут к согласию тысячи и тысячи?
– А ты пойди по городам и увидишь, как приходят к согласию тысячи и тысячи, – сказала сестра. – Он теперь недоступен вам, а последствия Его дел даже представить трудно. Вас же запомнят лишь потому, что вы один миг стояли на Его пути!
– А вот за эти слова ты будешь проклята, – с тихой яростью проговорил фарисей. – И весь этот дом проклят. Пусть будет дом этот пуст!
– Зачем вы так? – в панике спросил старший брат.
– И все живущие здесь прокляты! Ты кто? Брат? Тоже проклят…
И покинул дом.
– Дождались, – сказал сестре старший брат.
– И вы тоже – зачем было вмешиваться? – сказал он римлянину. – Я вообще ни за что попал… Не знаю, как вы, а мне пора.
– Беги, беги, все равно ты уже проклят, – сказала сестра.
– Вот и все, – сказала Мария. – Это ты уходишь навсегда, больше сюда не вернешься.
– Зачем же так! Сейчас мне нужно будет уехать. Но не на век же.
– Конечно, поезжай, у тебя много дел. И еще с нами сколько времени потерял.
– Поверь, Мария. Я хотел тебе только добра. Если бы ты меня слушала, то могла бы неплохо жить, даже не представляешь как! И тебе, – обращаясь к сестре, – я хотел добра. Предпочитаешь пропасть ни за что – твое дело. Иисус учил делать добро, а среди вас добро делаю я один. И для вас, – обратился он к римлянину, – я немало постарался. А ради чего? Не знаю. Они думают, ради выгоды. Что же, пусть будет так. Зато вы набрались впечатлений, будет о чем рассказать в Риме. А я что получил? Проклятье!..
Неожиданно для себя опустился перед Марией на колени. Мария положила руку на его голову. Старший брат поднялся, ушел.
– Вот еще одного нет… Мальчик, да ведь ты есть хочешь.
– Вспомнила.
– Давайте все поедим.
Ставит на стол хлеб, кувшин с молоком.
– Вина нет. Вы, наверно, привыкли с вином.
– Все хорошо. Не беспокойтесь, пожалуйста, – сказал римлянин.
Мальчик поднял голову, беспокойно проговорил:
– Мам, кто-то ходит…
– Никто не ходит, тебе показалось…
Римлянин сказал, обращаясь к сестре:
– Я грубо с вами говорил, простите.
– Что там. Я в жизни не такого наслышалась.
– А Иисус говорил: где соберутся вместе несколько человек и вспомнят о Нем, там Он и будет среди них, – сказал мальчик.
– Наверно, Он имел в виду, что Его будут вспоминать, – сказала Мария. – И правда, вот вспоминаем.
– Мне хотелось бы как-нибудь помочь вам, – сказал римлянин. – Я даже знаю как, но не решаюсь сказать.
– Тогда не говорите.
– По-моему, кто-то ходит, тебе не показалось.
– А мне показалось.
– Вот я и говорю.
– Вам надо подумать о младшем сыне, – сказал римлянин Марии. – Мальчик непрактичный, лишен ярко выраженных склонностей. Мы тут с ним побеседовали. Ему бы надо учиться, иначе он пропадет.
Мария сказала мальчику:
– Ты хочешь уйти от нас?
– Почему уйти?
– Он боится вас огорчить, – сказал римлянин.
– Вы уже обо всем договорились? – спросила Мария.
– Мама, ты сама подумай. Что мне здесь делать? И наоборот, что меня ждет там. Разве можно сравнить?
– Так вот в чем дело, – усмехнулась сестра. – Тут беспокоились, какой сувенир предложить гостю, а он, оказывается, сам себе приглядел. Живой сувенир, можно демонстрировать в Риме. Смотрите, настоящий брат Иисуса! Какой забавный! Какой милый недоразвитый мальчик! Говорят, что у его брата тоже не все в порядке!
