После обеда я подошел к Драгосу, который развалился в кресле возле камина. Он читал старую книгу из папиной библиотеки. Видимо, он совсем заскучал, потому что увидеть Драгоса с книгой то же самое, что и увидеть Комету Галлея. Присмотревшись, я прочитал: «Ромео и Джульетта», Уильям Шекспир. Губы невольно скривились. Что за пошлость. Абсолютно ненужная трагедия в конце. Стиль повествования беден, как бродячий музыкант. Не понимаю почему все боготворят эту пьесу. Но сейчас было не время для литературной критики. Я помотал головой, отмахиваясь от мыслей о Самом Большом Шекспировском Провале, и приблизился к Драгосу.
В гостиной мы были одни. Папа был… не знаю, может в своем кабинете, возился с документами, или где он еще может быть. Во всяком случае, не здесь.
Я откашлялся.
– Драгос?
– Что? – он даже от книги не оторвался.
– Мне нужно с тобой поговорить, – выдохнул я. Ладони стали липкими от пота. Я нервно мял край рубашки.
Драгос почесал подбородок.
– У тебя для этого есть отец, разве нет?
– Я не могу говорить с отцом о том, что хочу от него скрыть, – раздражено съязвил я.
Драгос глянул на меня исподлобья и отложил книгу. Серые глаза блеснули.
– А вот это уже интереснее. Выкладывай.
Я набрал в грудь побольше воздуха и выпалил скороговоркой:
– Мне надо уйти ненадолго – всего на пару часов. Папа не должен узнать. Поможешь?
Оборотень коварно ухмыльнулся:
– Что это у тебя за тайные дневные дела, а, Стефан?
Я изо всех сил надеялся, что не покраснел. Говорят, мысли материальны.
– Я… м—м… объясню все, когда вернусь. Пожалуйста, Драгос, это очень важно.
Драгос издал хриплый звук, что—то между кашлем больного и смешком. Я с содроганием вспомнил Самайна.
– Ладно, помогу. – пообещал он. – Есть у меня одна идейка. Возвращайся через окно в своей комнате.
– Здорово! Спасибо! – я едва сдержался, чтобы не обнять его. – Я твой должник!
И я побежал в свою комнату, на ходу думая, что мне не стоило разбрасываться такими словами перед оборотнем, отбывающим пожизненный срок, служа Князю Тьмы.
Теперь оставалась только одна проблема: я не могу позволить себе просто расхаживать под солнцем, если, конечно, не хочу превратиться в кучку пепла. А еще я не могу позволить себе показаться перед Киззи в нелепой широкополой шляпе. Папа может. Он выходит только в больницу, а там его уважают (читай: боятся). Мне хотелось произвести на Киззи
Штука в том, что я перестал следить за модными трендами после девяностых. Увидев все эти джинсы—клеш, перчатки без пальцев и яркие банданы, я решил: хватит с меня современности. Так что самым современным в моем гардеробе был, так сказать, «последний писк моды 1990х годов».
С тяжелым сердцем я достал свитер темно—зеленого цвета. Звучит неплохо, да? Ха—ха. Его украшали белые, черные и оранжевые толстые полоски с совершенно неуместными рисунками ромбов, волн и треугольников. Больно? Мне тоже. Дизайнер этого ночного кошмара, надеюсь, уже умер, потому что у меня появилось непреодолимое желание помочь ему. Затем я с тяжелым вздохом надел шляпу Борсалино. Утешало только то, что у меня под рукой не было канотье.
Взгляд упал на джинсы—клеш. Нет. Мне и в моих брюках неплохо. По крайней мере, они не хуже.
Ну что ж, полдела сделано. Осталось только спрятать руки.
Совсем не хочу хвастаться, но у меня есть целая коллекция перчаток: от теплых вязанных до байкерских кожаных. Под них я выделил отдельный шкаф. Я собираю перчатки так, как некоторые собирают марки.
Я надел свои любимые белые, навевающие мысли об английских аристократах. Они никоим образом не сочеталась с тем чудовищным безобразием, что творилось на мне, но хотя бы я их любил.
Попытавшись смириться с внешним видом, я спустился в гостиную и прошмыгнул в прихожую тихо, как мышь. Папы нигде не было. Драгоса, кстати, тоже нигде не было. Надеюсь, он преступил к осуществлению своего плана. Не задерживаясь больше ни на секунду, я открыл дверь и сбежал в мир под солнцем.
***
«Джонас шоп» – магазин для самых обеспеченных и влиятельных людей в нашем городке, что само по себе является парадоксом. Владельцы, Уолтер и Рейчел Джонас, несколько лет назад приехали из Кентукки, чтобы, как я слышал, начать новую жизнь. Полагаю, у них это получилось, раз они еще не вернулись назад. Я не представлял, что происходит внутри. Честно говоря, я впервые так далеко от дома.
Шагая по пыльным улицам, я все никак не мог успокоиться. И не только потому что каждый прохожий считал своим долгом проводить меня взглядом. Одна пожилая госпожа даже плюнула мне вслед и что—то пробормотала. «Я знаю!» – хотелось крикнуть мне.
Минут через пятнадцать я добрался до места встречи. Там уже стояла Киззи в своей привычной черной толстовке. Увидев меня, она прыснула от смеха.
– Привет, девяностые, – сквозь смех выдавила она.
– Это самая современная одежда, что была у меня в шкафу, – проворчал я.
Я придержал стеклянную дверь магазина, пропуская Киззи внутрь. Я бросил взгляд на затягивающееся тучами небо и последовал за ней.
