Семья. Для любого уважающего корейца, семья оставалась на первом месте, и не важно кто ты, пекарь или айдол.
Так и Джи Вон любил и уважал свою семью, прислушивался к советам родителей. Правда, не всегда. О его желании выйти на сцену, он узнали первые, точнее мама:
– Ты же понимаешь, сынок, что твой отец слишком старомоден. И все новомодные увлечения он не понимает, – рассуждала Исеул Вон.– Так что давай я приготовлю любимую папину курицу с рисом, а там все обсудим. И каждый раз, возвращаясь домой, Джи Вон благодарил свою семью, за то, что не бросили его в трудную минуту. Мама начинала хлопотать на кухне, так хотелось побаловать любимого сына, отце напротив – был сдержан и молчалив. Как и говорила мама, как только будущий айдол решил бросить учёбу, папа не разговаривал с ним около недели.
Вот и сегодня, приехав в гости после гастрольного тура, получив порцию жарких объятий от мамы, родители вызвали его на разговор:
– Джи Вон, мы понимаем как ты занят, – начала мама. – Но и ты нас пойми, мы тоже не молодеем.
– О чем вы?
– Все твои сверстники имеют приличную, постоянную работу, завели семьи. Пришло и твоё время.
Джи Вон терпеть не мог таких разговоров. Они в семье проходили с периодичностью, но глядя на родителей сегодня, он понял, что настроены они очень серьезно. Да и о каких отношениях могла быть речь, когда, там, далеко в заснеженной Москве, осталась та, кому он отдал частичку души.
– Пока ты мотался по миру, мы с провели согэтхим, – продолжил отец. – Конечно, семь Ким, очень настороженно отнеслась к твоим увлечениям. Но наше положение в обществе, и моё слово, что основное время ты, как наследник будешь посвящать развитию общего дела, немного смягчили их.
– Меня вы, конечно, спросить забыли!
– Замолчи! – неожиданно осекла его мама. – Мы уже всё решили. Свадьба через три месяца. Так что, можешь согласовывать свои графики туров и концертов.
– А невеста? Она вообще в курсе, что будущий муж, Джи Вон?
– Ты знаешь, как мы чтим семейные традиции, впрочем, как и семья Ким. Мы рассказали родителям невесты о твоих увлечениях, но Харин ничего не говорили пока.
– Так её зовут Харин. Прекрасно.
– Давай без твоего паясничества.
– Да без проблем. Прошу меня извинить, – встав с кресла и поклонившись родителям, Джи Вон добавил:
– Я ценю вашу заботу о моём будущем. Прекрасное решение. Удачной подготовки к мероприятию, на этом у меня все.
Всю дорогу Михаил наблюдал за Джи Воном, уж слишком он был молчалив и угрюм.
– Поправь, если лезу не в свое дело. Просто ты приехал в хорошем настроение, а тут раз, и все, сидишь, молчишь. Что-то случилось?
– А что говорить, Михаил. Честно говоря, положение мое тупиковое, и выход найти вряд ли смогу. Родители, пока я был на гастролях, договорились о моей свадьбе. Даже согэтхин провели. И как мне быть? Без чувств и эмоций, когда человека вообще не знаешь. И как быть с душой, где обитает мой огонёк?
Михаил был всегда помочь другу. Но в этой ситуации, его роль больше походила на роль судьи. С одной стороны девочка Лия, яркая и безумная, но имеющая секреты, которые он никак не мог выдать. С другой стороны, молодой мужчина, живущий с долей ответственности перед родителями.
За рулем такие вопросы не решаются. Остановившись возле парка, Михаил предложил Джи Вону прогуляться. Независимо от материка, страны или города, в каждом можно было найти такой оазис. Место, где принимались важные решения, место, где была возможность подумать вдалеке от городской суеты. Такое место было здесь. И несмотря на то, что Сеул – это мегаполис, с сотнями небоскребов, огромным потоком людей. Именно сюда приходили люди, чтобы принять важные решения.
– Ситуация у тебя не позавидуешь! – начал Михаил. – И здесь, вряд-ли я могу дать правильный совет. Угораздило же вас встретиться, – пробубнил Михаил на русском. – Решать только тебе.
– Знаю. Но мне было важно и твоё мнение. У меня будет к тебе одна просьба. Ты же бываешь в России. Так вот, присмотри за Лией. Просто со стороны, чтобы у нее все было хорошо.
«Штирлиц отдыхает!» – подумал про себя Михаил. Эти двое решили свести его с ума. Не иначе.
Первый триместр беременности, Лия страдала от токсикоза. За пару месяцев она потеряла несколько килограмм, ходила вечно серо-зеленая, каждый запах вызывал приступ рвоты. Именно такую её и увидел Громов, когда вернулся после очередной командировки. Пашка знал, что расспрашивать о том, кто это был, как так произошло, было просто бесполезно. На каждую попытку, у неё был один ответ:
– Так, Громов, закончили допрос. Приехал навестить сына, вперед. В мою личную жизнь, особенно с наставлениями, прошу не лезть.
